Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса
Шрифт:
— Фуф, — выдохнула она, и взглянула на то, что лежало под камнем. А лежала там большая тигровая шкура и когти…
Еще раз обернувшись в сторону деревни, она громко вздохнула. Она приняла решение.Окончательное. Тут больше нет Вана, а значит ее больше ничего там не держит.
Вдруг рядом мелькнуло что-то белое.
— Бабочка…
Сяочжу дернулась, в следующее мгновение на ее руку села белая бабочка. Девушка помнила рассказы о бабочках, которые всегда были неразрывно связаны с любовью… Не всегда, правда, счастливой, иногда даже трагической, но ее такие мелочи не волновали, главное, что в конце подобных историй любящие души неизбежно находили покой в объятьях друг друга, пусть и мертвые. Поэтому прямо сейчас она представила, как эта бабочка приведет ее к любимому Вану через невзгоды, препятствия и тяготы.
Тихий грустный девичий вздох пролетел по воздуху, растворяясь в стрекоте цикад.
Ей вспомнилась еще одна легенда, которую в детстве ей рассказывала старуха Мень о том, как Творец создал бабочек. Он взял прядь девичьих волос, лучи солнца, капельки росы и цвет неба, и всё это смешал с дуновением ветра и полетом птиц. Так появились бабочки….
От мыслей о Ване стало приятно и больно одновременно, и слезы потекли по ее щекам сами собой.
— Я найду тебя, Ван.
Сяочжу вытянула вперед руку и откуда начала вылазить…коготь.
— А ты бабочка, приведешь меня к нему! Как в легендах!
Через секунду тигриная шкура оказалась на ней и сразу прилипла, став второй кожей, а сама Сяочжу начала резко увеличиваться в размерах.
У Сяочжу был один маленький секрет. Она была тигром-оборотнем. В этом была ее сила и ее проклятье, о котором знала только старуха Мень.
Уже через минуту по холмистой местности, усеянной хаотично разбросанными камнями, мчалась десятиметровая тигрица, гоняющаяся за бабочкой.
Сяочжу, тигрица-оборотень, вышла на тропу любви.
Глава 5
Как метка? — спросил я Бессмертного извращенца.
«Как и твоя девственность, — на месте».
И захохотал, довольный своей шуткой.
Началось… — закатил я глаза. Потому что за время нашего недолгого пути это была, наверное, сотая подобная шутка на тему моей девственности.
Было раннее утро. В задницу поддувал холодный ветерок, солнце робко роняло лучи на землю, а мы шли по пыльному полузаброшенному тракту. Глядя на эти спокойные дикие степи справа и слева, на высокие травы и стрекочущих птичек, не верилось, что вчера случилось то, что случилось.
Ночные события казались какими-то далекими и нереальными. Сожжение секты, смерть Старейшины, Бессмертный в кувшине… Но именно прилипший к ладони кувшин и доказывал, что всё случившееся более, чем реально.
Эх, а ведь хотел пожить спокойно, выполнить задание, навязанное божеством, и тихо наслаждаться покоем нового мира. Мне не хотелось ни драк, ни превозмоганий, ни адовых тренировок до седьмого пота и десятой крови. Даже медитацией я занимался столь усердно просто потому, что мне это нравилось.
«Слушай, какой-то ты не такой…» — вдруг сказал Бессмертный с небольшим оттенком подозрительности в голосе.
В то же мгновение я ощутил, как он словно пытается меня…прощупать?
[Заблокирована попытка считать энергоструктуры тела носителя сущностью, помещенной в кувшин]
«Во как?! Ты можешь закрываться от духовного взора?» — искреннее удивился кувшин. — «Ты же еще на стадии Конденсации Ци, это невозможно! На тебе чья-то защита?»
Я не стал разубеждать его и уточнять, что закрываюсь не я, а делает это нейросеть. Просто промолчал.
Однако, сообщения нейросети о том, что меня пытаются прощупать, говорили о том, что настырный Ли Бо всё же хотел узнать обо мне больше.
Правда, скоро он понял, что это бесполезно.
«Кто тебя этому научил? А? Признавайся!»
Не понимаю, о чем ты, — пожал я плечами.
«Ещё как понимаешь!»
Знаешь? — вдруг спросил я, решив резко сменить тему. — А я вот никогда не слышал ни о каком Девятом Бессмертном.
«В смысле не слышал?!» — возмутился он.
В прямом. Не слышал. Секта, может, и называлась «Девятого Бессмертного», но, например, в тех немногих трактатах и писаниях, которые у нас были, про Восемь Бессмертных было, а про Девятого — нет. Чем объяснишь?
«Восемь бессмертных? Ага, как же, „восемь“! Уроды! Девять! — Девять нас было! А еще семьей называли. Тьфу! Предатели! Выродки Небес! Эти твари меня и заперли в этом уродском кувшине, чтоб их демоны столетиями драли!»
Так может по делу заперли? — невинно поинтересовался я.
«Что! Да как ты смеешь смертный подобное говорить! Вот был бы я в своем истинном обличии, я бы тебе показал, что значит уважение к Бессмертному! Я бы тебя одним взглядом испепелил!»
Воу, уважаемый, что это ты так завелся, полегче! Я же так спросил, не знал, что ты так близко к сердцу примешь.
«Это для меня больная тема, так что впредь следи за словами, смертный!»
Конечно-конечно, — кивнул я, соглашаясь. Что-то уж больно импульсивно он отреагировал на невинную подколку.
Ну так за что же заперли-то тебя? На самом деле. Рассказывай уже, как есть. Кроме меня никто не узнает.
Молчание было неожиданным.
«Ну… Там такое дело было…»
Сейчас будет явно какое-то неловкое признание, — догадался я по тону его голоса.
Сложное дело? — невинно поинтересовался я, подталкивая его к ответу.
«Картежное…»
Мои брови удивленно взметнулись вверх.
В смысле?
«Да в прямом!» — вспылил Ли Бо. — «Не люблю об этом вспоминать».
Тебя предали свои и запихнули в кувшин, обманули в картах, да? Сговорились? — предположил я.
«Да нет! Говорю же, я проигрался в карты. Всё было честно! Проигравший должен был полезть в кувшин. Вот только… Я думал, что сумею выбраться, но эти засранцы запечатали меня надежно. Печати до сих пор крепко держатся, чтоб их демоны драли!»