Чтение онлайн

«Идиот», — вынес вердикт Бессмертный, — «всю Ци оттягивают на себя именно семена риса, а стеблю остаются крохи — смысла его жрать как свинья никакого нет».

Я уже понял, — скривился я от горечи стебля.

Вот только подумал перестать что-то спрашивать у Ли Бо и сразу поплатился за это. Впрочем, и от его советов тоже иногда было совсем не сладко.

«Ничего ты не понял…» — вдруг разочарованно вздохнул Ли Бо. — «Я говорил про стебель, а не про корень. Вот корень — полезная штука».

Я взглянул на корень: грязный, жесткий, весь перемазанный влажной землей. Понюхал… От него исходил ужасный запах.

«Ну а как ты хотел? Это ж корень. Как лекарство — горькое, но полезное».

Тоже верно.

Рядом пронеслась Хрули, и в ее хвосте стало явно ощутимо больше белых шерстинок.

«Хватит отлынивать, начинай уже очищать Второй Меридиан!»

Нечего меня подгонять, сейчас начну. И так безостановочно занимаюсь этим, уже жопа вся мокрая и отмерзла.

«Практику не страшны телесные неудобства тела. Это лишь заблуждения ума. Если представляешь, что тебе тяжело — то тебе тяжело, если представишь, что тебе легко и уютно — так оно и будет».

Ага, это, похоже, единственное, чем ты можешь заниматься будучи запертым в кувшине — играть в заблуждения ума. Только у тебя зад воображаемый, а у меня — настоящий. Ты еще скажи, что Практик думает только о духовном, и телесное — это помеха на пути к Возвышению.

«Ну ты тоже не преувеличивай! Так иногда Практик думает о телесном, иногда о духовном. Все во Вселенной должно быть в балансе. Инь и Ян. Твердое-мягкое. Темное-светлое…»

Ага, что там у тебя дальше по списку? Мужчина-женщина?

«Ну, это само собой. Без единения мужчины и женщины не было бы тебя. Все мы, вся Вселенная — это итог соединения противоположностей».

Которые вышли из Великого Предела.

«Что?»

Ничего. Я продолжаю. Не мешай.

Умостившись поудобнее на мокрой земле, я продолжил Очищение. Я, кстати, лишь чуть позже заметил, что большинство ребят уже начали кашлять и сморкаться: влага плюс холодная ночь давали о себе знать. Меня это обошло стороной — как я понимаю, просто из-за моей Второй Ступени. Так как с каждой ступенью тело Практика укреплялось и очищалось, то и влага с холодом, по крайней мере, такие, как тут, на меня не действовали. Что не могло не радовать. Всегда ненавидел насморк.

Эх, можно только представить, какие неубиваемые тела у тех Практиков, которые поднялись на вершины культивации.

[Второй меридиан открыт на 23%…примерное время полного открытия при сохранении текущих темпов: 1 день 50 минут 20 секунд…]

????

Цзянь неожиданно и несколько шокированно понял, что ему надоело смотреть за женскими полушариями, за этими прелестными попками, которые уже несколько дней услаждали его взор. Казалось бы, немыслимо — разве может надоесть смотреть на эти упругие, так и просящие звонкого шлепка, обтянутые шелковыми халатиками ягодицы? — Оказалось, может. Еще как может. Увы, всё дело было в памяти Цзяна. Она была абсолютной, правда, с одним маленьким нюансом.

Молодой мастер уже и так запомнил попку каждой девушки, как она изгибается, как натягивается ткань, какой где размер, у кого бедра пошире, у кого поуже, у кого ягодичка повыпуклее, а у кого — плоский зад, за который взгляду даже негде зацепиться. Про таких девушек Цзянь думал: «Ну и зачем вы рождались такими плоскожопыми? Зачем? Зачем было это делать? Зачем вообще девушка без красивой попки? Кому она нужна? Точно не мне».

Так вот, все нюансы тела каждой девушки уже были в его голове. Он запомнил их все, потому что память Практика заложения Основ намного лучше, чем у обычного человека. Намного лучше.

Кто-то мог бы сказать, что Цзянь озабочен или помешан на женских попках, даже грудь его интересовала не так сильно, однако Цзянь имел свой взгляд на этот деликатный вопрос.

Нельзя же говорить, что какой-нибудь коллекционер древностей, посуды, чашей, чайничков, костюмов или, к примеру, оружия — помешанный? Конечно же нет! Они — великие знатоки, ценители, которые могут отличить прекрасное от посредственного, настоящее произведение искусства от подделки убогого гончара.

Так и Цзянь был настоящим знатоком, и в его голове были складированы тысячи и тысячи образов попок всех поступающих, виденных где-либо и когда-либо женщин. Даже попка его тетушки, сильного Практика, навсегда отпечаталась в его голове. Ведь однажды он увидел ее в купальне обнаженной, и с тех пор понял, что прелестнее филейной части женщины быть ничего не может.

Возможно, не забивай он свою память этими, без сомнения, великолепными образами, он давно стал бы могущественным Практиком — сильнейшим в Школе Небесных Наставников. Но увы — именно из-за этого его тайного пристрастия с запоминанием техник у него частенько возникали трудности, поскольку память Практика — место совсем не безграничное, и по законам Вселенной, если где-то прибыло — где-то убыло. Да, память была абсолютной, но этот абсолют вмещал только коллекцию тысяч попок, на остальное места не осталось.

Однако сейчас взгляд Цзяня был прикован вовсе не к какой-нибудь соблазнительно изогнувшейся девушке. Нет. Он смотрел на медитирующего поступающего. Того самого парня. Невозможно красивого.

То, что парень обладает невероятным духовным чутьем, было уже и так очевидно по тому, как легко он ловил рис. Но, кроме этого, прямо на глазах Цзяня тот открыл Меридиан. Вот так, во время Испытания, когда другие бегают как в жопу ужаленные, он сохранял поразительное спокойствие.

Но самым невероятным была его медитация.

Когда он медитировал, потоки Ци мягко тянулись к нему и мягко всасывались вместе с дыханием, оттого его тело еще и светилось. Такого уровня медитацию Цзянь видел только у Старших Наставников. А тут всего-лишь какой-то поступающий на уровне Очищения Меридиан. А любой высокоранговый Практик знает: чем выше уровень медитации, тем быстрее развитие, тем быстрее восполнение Ци и, соответственно, всё остальное.

Ладно бы этот парень был красивым и тупым. Так он еще и был талантливым! Нет, такую комбинацию Цзянь не хотел видеть в их школе. Совсем не хотел. Дай парню время — и он затмит всех их. Да не только он, сами Старейшины его уберут куда подальше…. Или просто уберут. Гениям тут не место. Время гениев прошло.