Чтение онлайн

– Хорошо, спасибо на этом. Одна просьба, если это землетрясение произойдет, то для живых в распоряжении останется тридцать минут, нужно добежать до левой части города, повторяю, не до правой, где горный ландшафт, а до левой, до ровной возвышенности, смогут не все. Запомните, тридцать минут, если останетесь живы, помогите организовать поток жителей туда.

– Неужели вы так верите в... это?

– Верю.

Катя вернулась и мы начали готовиться к трагедии. На полу испорченной машинке "ундевид" начали печатать листовки.

"Граждане города Ковыль!

К вам обращаются сейсмологи вашего района.

15 сентября, около 16 часов в нашем городе должно произойти землетрясение силой 10-12 баллов. Здания, постройки не выдержат колебаний почвы и все рухнут, рухнут стены электростанции, затопив город. Через тридцать минут по руслу реки Самгунь придет новая беда в виде вала воды и камней, образованных из вод озера Касмей, город просто будет стерт с лица земли.

К вам просьба:

1. Кто может покинуть до 15 сентября город, пусть его покинет.

2. Кто останется, пусть выйдет на улицу ко времени землетрясения и переждет его на ногах.

3. Школьников и детей в этот день в школы, сады и ясли не отправлять, стараться их оставить на улице.

4. После землетрясения, всем бежать на Есенинскую возвышенность. В вашем распоряжении 30 минут.

5. После первого колебания земли будет второе через четыре часа. Все землетрясения желательно перенесите на ногах или сидя на мягких вещах.

И.О. зам начальника сейсмической станции................/Ковалев С.М./

Мы шлепали уже вторую сотню листовок, когда в дверь постучали. Я посмотрел на Катю, но она спокойно кивнула головой и пошла открывать. В домик ввалился Ярцев.

– Катя, черт возьми, как ты хороша?
– заорал он и чмокнул ее в щеку, Где твой, неугомонный...

Рюкзак полетел под вешалку и вскоре он хлопал меня по плечу.

– Ну, старшина, совсем не узнать. Рожа то, рожа, ну как у интеллигента.

– Ладно, придуривать. Лучше садись, сейчас Катя чего-нибудь сообразит поесть.

Ярцев плюхается на стул и тут его взгляд приковывают пачки листовок, разбросанных на столе. Он берет одну и читает.

– Значит и здесь воюешь?

– Как видишь.

– И, конечно, никто тебе не верит.

– Ты уже становишься всевидящим. Никто не признал.

– Врешь, я пока в тебя верю. С того раза как та трагедия произошла, верю и то что она будет- верю. Значит, 15... Осталось мало времени.

– Ты как здесь, проездом?

– Сезон кончился, конец раскопкам, возвращаемся домой. Мои поперлись на станцию, а я сюда.

Появляется Катя с тарелками и ложками.

– Ребята, садитесь за стол.

Весь обед Ярцев рассказывает нам о горах, о скалах, о богатстве этого края и вдруг он задает мне вопрос.

– Скажи, мы тут проползали на брюхе и выходит зря. Если будет крупное землетрясение, то все может измениться и все наши привязки тю-тю...

– Успокойся, накроются...

– Успокоил называется. Слушайте, у меня появилась идея. А что если я останусь с вами и помогу вам, хотя бы раскидать и расклеить эти листовки...

Мы с Катей переглянулись.

– А как же работа?

– Черт с ней, с этой работой. Здесь же идут такие события, как же они пройдут без меня.

Катя ласково гладит его по волосам.

– Оставайся, Валя. Помоги Сереже.

В ночь с 14 на 15 автобусы не ходили и мы до города шли пешком.

– Что это?
– спросил Ярцев, увидев на центральном шоссе медленно двигающиеся огни.

– Не знаю.

Мы подходим к развилке дорог на Есенинскую возвышенность и видим как небольшой ручеек машин, велосипедистов и даже пеших людей с тачками и чемоданами медленно двигался к ней.

– Неужели поверили?

– Кое-кто решил подстраховаться. Это меня радует, значит меньше будет жертв.

В городе мы разделяемся. Я беру левую сторону города, Ярцев центр, а Катя районы ближе к возвышенности

– Значит, без двадцати четыре, встречаемся вон на том склоне, - говорю я, показывая пальцем на вершине плато.

– Будь поосторожней, - Катя прикасается к щеке губами.
– Мне чего то тревожно.

– Разве ты там... ничего не увидела?

– Понимаешь, когда возникает много параллельных вариантов, трудно оценить событие. Основное это одно, ты останешься жив.

– Что значит много вариантов?

– Важно по какой ты улице пойдешь...

– Разве ты не будешь надо мной... подколдовывать.

– Ты думаешь, я колдунья. У меня дар предвидеть, а это разные вещи. Хоть моя мама мне что то и дала, но здесь... я затрудняюсь. Если бы я пошла с тобой...

– Прости, лапочка, но мы сегодня не можем быть вместе.

– Я понимаю.

– Ладно. Раз буду жив, пойду куда понесут ноги.

Катя тревожно глядит на меня.

– Иди.

Рассвет пробился над горами. Первые лучи солнца зацепили трубы комбината. Мне достался рабочий район. Сегодня здесь, даже с утра, напряженная обстановка, улицы патрулируются милицией и добровольными дружинниками. Я оглядываясь и как подпольщик старых времен, клею листовки на домах, столбах, заборах, кидаю их на дорожки у калиток.

– Что вы здесь делаете?

Напоролся. Недалеко стоит человек в милицейской форме и рядом с ним паренек.

– Ничего.

– А это что у вас?

– Сумка.

– Я спрашиваю, что в сумке?

– Ничего.

– Покажите.

И тут я рванул.

– Стой... Стой, говорю.

Петляю по улицам и слышу крики милиционера за спиной. Прыгаю через забор и так как сумка очень мешает, закидываю ее на соседний участок. Бегу дальше, еще один забор и только выскакиваю на соседнюю улицу, как слышу противный скрип тормозов. Рядом останавливается милицейский газик и две фигуры, выскочив из него, идут на перехват.

– Стоять.

Я нехотя останавливаюсь. Из-за спины появляется преследователи.

– Попался, гад.

Милиционер бьет меня по уху и я падаю к заборчику. Тут расходится и молодой его напарник, он двинул мне ботинком в бок.

– Отставить, старшина, - говорит одна из фигур.
– В машину его.

– Он куда то сумку выбросил...

– Ищите. Как найдете, сразу передайте в управление КГБ.

Меня запихивают в газик и он несется по просыпающемуся городу.

Управление, это небольшое трехэтажное здание, собранное из бетонных плит. Меня тащат в подвалы, приспособленные под тюрьму, и закидывают в камеру, где на кроватях сидят двое мужчин.