Чтение онлайн

– Мать твою, - ругается парень со сломанной ногой на койке.

Вода сразу заливает его и он вынужден отжаться за спинку кровати. Наконец напор ослабевает и двери окончательно открываются. Ярцев входит к нам.

– Где Катя?

– Здесь она, там у пролома.

– Помоги мне.

Ярцев подхватывает меня.

– Возьмите меня, - стонет сзади мужик на койке.

Наш более- менее здоровый товарищ возвращается к нему и они в обнимку выходят в коридор.

– Ух ты, куда идти то?

– Вон, из потолка торчит балка, идите туда.

– Ярцев, сколько прошло время после землетрясения?

– Десять минут.

– Бежим, у нас мало времени.

– Пойдем, сначала я помогу тебе вылезть.

Мы по грудь в воде добираемся до балки.

– Постой.

Ярцев прислоняет меня к обрушившейся плите. Он помогает предыдущей паре выползти наверх, потом подтаскивает меня.

– Сереже, пересиль себя, надо вылезти.

Он начинает меня заталкивать по балке наверх. Каждое напряжение дается с дикой болью. Только я зацепился пальцами за потолок, как чья то рука схватила за кисть и потащила наверх.

– Катя.

Она помогает выбраться в полуразрушенное помещение. Одной стены на улицу вообще нет, да и улицы нет, она вся завалена остатками зданий и строений, разбросанных в озерцах воды.

– Сережа.
– Катя прижалась ко мне.
– Как они тебя отделали?

– Ничего. Вы вовремя пришли.

– Как вы там, - орет снизу Ярцев.

– Вылезай. Надо спешить.

– Нет, ребята, не могу. Надо другим помочь. Катя, время мало, тащи Сережку на возвышенность.

– А ты?

– Я как-нибудь справлюсь.

Ярцев, грудью, раздвигая воду, исчез из виду.

– Катенька, загляни в его будущее...

Она на мгновение прикрывает глаза.

– Будет жив, бежим.

– Только не спеши...

– Давай я тебя поддержу.

Она подхватывает меня с левой стороны и мы по обрушившимся плитам сползаем на какое то подобие улицы и еле-еле плетемся на запад.

По камням не очень то разойдешься. Боль во всем теле дает себя знать. С трудом перепрыгиваем с обломка на обломок и тут я замечаю, что мы не одни. Так же прыгают в одном направлении и спешат какие то женщины и мужчины, кто то из них тащит детей, а кто то... вещи. В темном небе гудят вертолеты, они спускают платформы и вскоре набитые людьми, они улетают на запад. По дороге попался труп женщины, потом еще, еще, вот мужчина, дети... Господи, сколько же их. Из развалин зданий слышны стоны и крики.

– Как ты меня нашла?

– Ты вовремя не пришел и мы решили вернуться. Я сюда Ярцева привела и все боялась, что здание завалилось. Видно тюрьмы всегда крепко делают, даже землетрясение их не берет, подвал с камерами и почти первый этаж остались целы...

– Как же вы землетрясение пережили?

– Как мы всем рекомендовали. Стоя. Где нет больших зданий и сооружений.

Когда вырвались из центра города, стало ковылять легче, появились чистые от обломков куски асфальта, зато за поваленными заборами ни одного дома, одни холмы строительного мусора среди молодых деревьев и кустов.

Здесь я замечаю главного инженера с группой гражданских и солдат, которые оказывают первую помощь пострадавшим. Главный с мегафоном носится по дорогам среди толп бегущих и вопит.

– Срочно, бегите срочно на Есенинскую возвышенность. Скоро сюда придет сель...

Тут он замечает меня и растеряно опускает мегафон.

– Ковалев? Как ты...

С ужасом смотрит на мое лицо.

– Вы не думайте, - говорит Катя, - это его не обломками. Это над ним издевались в управлении КГБ.

Главный понуро опускает голову.

– Прости, Сергей Михайлович. Прости меня за все.

– За что?

– Не смог я воду спустить с плотины. Только начал это делать, как навалились представители горкома партии и все... Пригрозили увольнением, что выгонят из партии и даже посадят...

– Я не знаю, что вам сказать. Пусть ваша совесть будет вашим судьей.

– Я так считаю тоже. Идите быстрее, осталось семь минут.

– А вы?

– Мне надо организовать помощь раненым... и тем кто еще жив. Вы то можете дойти, может вам носилки?

– Ничего доковыляем, - говорю я, - носилки нужно другим.

– Прощайте. Мне надо спешить.

Он опять рванулся с мегафоном вперед.

– Катя, что с ним будет?

– Он погибнет здесь, до самого конца помогая людям.

Мы доковыляли до подъема дороги и тут услыхали грозный гул.

– Быстрей, быстрей наверх, - раздались крики среди бежавших.

Люди встрепенулись, кто побежал по дороге, кто ринулись наверх по откосу.

– Ты как?
– спрашивает Катя.

– Сама говорила, будем жить. Значит дотянем.

Подъем трудный и тут появились еще солдаты. Они скатывались по откосу, часть из них побежала в город, другие тащили обессиленных и раненых на верх. Один подбежал ко мне и подхватил с другой стороны.

– Обопритесь на меня. Пошли.

Гул все ближе, похоже дрожит не только земля, но и воздух.

Меня дотащили до верха. На вершине плато обессиленный опускаюсь на землю. Она дрожит и мелко вибрирует. Грозный гул идет с севера. Стоящие вокруг меня люди, смотрят туда. Без конца трудятся вертолеты, вытаскивая на плато из города раненых и здоровых. С вершины видно как все еще идут точки и нитки людей к спасительной возвышенности. Кто то говорит сзади нас.

– Предупреждали, что будет в четыре. Я как дура вышла, стою пол часа, ничего. Пошла в дом. Хорошо внук заигрался на улице. Как в пять вдарит. Чудом спаслась, только вот сюда попало, хорошо мазанку отец сделал на соплях, рассыпалась она, это меня и спасло.

– А каково тем, кто жил в центре. Все кто в домах был, всех... Я так не в центре живу, а у меня мама не от землетрясения... Как вал воды обрушился, так и унесло... Не знаю куда.

– Смотрите вон он, ну этот... сель.

– А говорили через тридцать минут будет, а здесь через все сорок...

– И слава богу, что задержался, вон еще сколько людей идет к нам.

Теперь всем видно огромный семи-восьми метровый вал воды, камней и земли срывающийся на город из ущелья. Крики ужаса несутся по толпе. Вал расширился и ровным фронтом пошел на остатки города. Взметнулись вверх руины, пропали в вертящейся каше точки людей. Когда сель прошел, города не было, только густо разбросанные камни, да принесенный песок и земля ровно покрыли долину. Кто то плакал, остальные молчали.

Около меня санитар.