Чтение онлайн

НА рассказал, что междугородние звонки его уже «достали»: все республиканские, а затем и союзные органы (высшего образования, партийные, профсоюзные и вообще все, кому не лень, от рядовых инспекторов до руководителей высшего звена) интересовались подробностями, возмущались, требовали, обещали всяческие кары… Аналогичный поток звонков хлынул в Воронежский горком партии, обком, облисполком, облпрофсовет и т.д. Житья ректору не стало, он бы и рад был диплом вручить, но требовалось соблюсти форму: приемочная комиссия, публичность защиты, присутствие зрителей. Требовалось возобновить работу комиссии.

С членами комиссии у НА затруднений не было, все они были местные и не нуждались в «обработке», а вот председатель, назначенный министром, отдыхал после трудов праведных в Крыму и на тему повторной защиты даже не желал разговаривать. Конечно, можно было подобрать «узаконенного министром» председателя с других кафедр, но те, сославшись на некомпетентность в машиностроении, а скорее всего убоявшись участия в готовящейся «афере», категорически отказались.

НА взмолился: «Выручай! Ну что тебе стоит? Мне звонил министр и пообещал голову открутить за недостойное отношение к нацкадрам. Закрой глаза на безграмотность нашего выпускника. Действительно, студент он был никакой. Жил в общежитии, занятия пропускал месяцами, родители с избытком его обеспечивали деньгами, пользовался он огромным успехом у воронежских девиц, распутничал, пьянствовал… Давно хотелось бы его выгнать, но нельзя: «нацкадр», - и все этим сказано. «Тащили» его от сессии к сессии. Умоляю, войди в положение!».

Долго я не думал и согласился: «Ну, станет у нас одним дурнем больше – невелика беда». На заводе к этому времени было около полусотни молодых специалистов, некоторые из которых приходили полнейшими остолопами, а со временем, подучившись, вошли в норму.

Согласился, но поставил условия: «О нашем разговоре никто не должен знать, а если у меня кто-то начнет выпытывать подробности, отвечу со всей убедительностью, что все это выдумки товарища Ульянова.

Во-вторых, дело щепетильное. Подбери членов комиссии с пониманием. Поручи им лично, каждому в отдельности, подготовить с претендентом и отрепетировать с ним по одному вопросу, а потом задать его с умным видом на официальной защите».

На том и договорились.

Дня через три я позвонил НА, получил от него заверения о полной готовности и «клиента», и членов комиссии и в назначенный час пришел в зал заседаний, надеясь провести небольшую интермедию. Все было, как положено: за столом торжественно расположились 6 уважаемых членов, букет, графин с водой. На стендах размещено 7-8 листов ватмана, иллюстрирующих проект мастерской по ремонту бульдозеров и экскаваторов. Сразу бросилось в глаза различие листов по почеркам в графиках и текстах, что ставило под сомнение авторство докладчика. На авансцене спокойно прохаживался очень красивый молодой человек, чем-то напоминающий Тарзана, в зале – с десяток разновозрастных людей, некоторые азиатской внешности. Все сосредоточенно молчали.

Предложил начинать, и началось… «Тарзан» что-то промямлил об отечественной технике, о профилактических мероприятиях по уходу за ней, еще о чем-то, не поймешь о чем. Потом замолчал. На вопрос «Все?» докладчик с готовностью кивнул. Я предложил задавать вопросы членам комиссии, и сразу стало понятно, как прав был мой предшественник, называя соискателя балбесом и хамом. Ни на один вопрос не было дано ни одного ответа, достойного хотя бы «тройки». Члены комиссии недоуменно переглядывались, в зале возникла зловещая тишина. Тогда я рискнул включиться и задал вопрос «на засыпку»:

– скажите, какой экономический эффект Вы собираетесь получить после внедрения проекта? (перед этим я заметил, что один из ватманов имел заголовок «Экономический эффект» и под ним всего три строки: материалы, зарплата и «итого»). Казалось бы, прочитай по готовому, но в ответ прозвучало:

– Какой еще экономический эффект?

– Это я у Вас спрашиваю, какой экономический эффект?

– И я спрашиваю, какой экономический эффект? (с таким же акцентом на «я» и с нескрываемой издевкой).

– Вот же у вас имеется планшет, на котором все обозначено, поясните, пожалуйста…

– А что тут объяснять? Все ведь написано!

Я уже хотел было встать и сказать наглецу все, что я о нем думаю, но вдруг увидел ужас на лицах членов комиссии, особенно у НА, и спокойно продолжил:

– Скажите, а где Вы собираетесь работать после института?

– В министерстве!

Произнесено это было с явным желанием продемонстрировать свое превосходство перед собеседником и обратить внимание на его никчемность.

Вновь пришлось сдерживаться и не реагировать на продолжающееся хамство. Но с другой стороны, обрадованный, что впервые получен более-менее вразумительный ответ, я встал и, как бы раздумывая, произнес: «Мне кажется все-таки, что прежняя комиссия несколько поторопилась, поставив неудовлетворительную оценку дипломной работе, с которой мы сегодня ознакомились. На мой взгляд, работа может быть оценена как удовлетворительная. Мое мнение - «Тройка!». Никто не возражает? В таком случае принимается единогласно, и разрешите Вас, бывший студент, поздравить со вступлением в славную семью советских инженеров и пожелать…».

Раздались восторженные возгласы и аплодисменты. На меня набросились родственники новоиспеченного инженера: «Предлагаем сейчас ехать на природу, там будут шашлыки, коньяки и все, что хочется». Я отказался, сославшись на дела, с изрядной долей сарказма поблагодарил комиссию за блестящую подготовительную работу, что, надеюсь, было понято ими, но осталось незамеченным для «публики», и покинул счастливого АН.

(Не хватало мне еще таких неприятностей!).

Дальнейшая судьба «возмутителя спокойствия» мне неизвестна, хотелось бы знать, но…

Но не дано.

* * *

Вспомнилось вот что: у поэта Маяковского был большой друг, Николай Николаевич Асеев («Колядка»), тоже поэт, тоже талантливый. Однажды он на подобную тему сочинил замечательные стихи, имеющие глубокий, по-житейски философский смысл:

В конце концов все дело в том,

что мы – как все до нас – умрем.

Тим-тим, тим-там, тим-том…

Матрос пьет ром, больной пьет бром,

но каждый думает о том –

Ведь вот ведь дело в чем!

Один умрет, построив дом,

другой - в чужом углу сыром,

Тим-тим, тим-там, тим-том…

Один был прям, другой был хром,

красавец тот, а этот - гном.

Ведь вот ведь дело в чем!

Один имел прекрасный слог,

другой двух слов связать не мог,

В грамматике был плох.

Один умолк под общий плач,

другого доконал палач –

Уж больно был горяч!

А интересно, черт возьми,

что будет после нас с людьми?