Чтение онлайн

Наступил 2000 год, а с ним и очередная реорганизация. Министерство наше опять переименовали, и сразу все сотрудники, включая министра, оказались «не у дел». Новый министр Дондуков начал назначения «сверху» - вначале назначил заместителей министра, те начали комплектовать департаменты. Я получил задание от Митина, заместителя министра по машиностроению, подготовить проект нового штатного расписания департамента машиностроения, предусмотрев себя в качестве руководителя. Сокращение предусматривалось небывалое (вдвое!), пришлось «резать по живому, без наркоза», кое-как составил.

Неожиданно звонит Николай Николаевич Волосов, бывший замминистра Автопрома, президент «Автосельхозмашхолдинга»: «Ты в курсе, что Митин попросил у меня (ты якобы уходишь на пенсию) отпустить Сорокина на твое место?».

Это стало для меня неожиданностью.

С Митиным у нас были несколько натянутые отношения: в министерские чиновники он попал из Госдумы, откуда его после двухлетнего пребывания вывели по каким-то серьезным причинам. В линейном подчинении у него находился один единственный департамент машиностроения и, соответственно, я. До прихода Митина в министерство департамент машиностроения в числе ряда других подчинялся Владимиру Викторовичу Косову, грамотнейшему человеку, эрудированному и очень опытному, имеющему за плечами большую госплановскую «школу».

С Митиным сначала у нас не получалось ничего хорошего: он мог все дни напролет проводить совещания, удерживая на них меня и зачастую всех семерых моих заместителей, любил устраивать нам «разносы», как правило, не по делу. Однажды я попробовал осторожно к нему обратиться:

– Сергей Герасимович, нам приходится слишком много времени терять у Вас на совещаниях. Очень желательно их сократить, так как работа от этого страдает…

– Вы не регламентируйте, пожалуйста, мне работу, сколько надо, столько и будете сидеть! А что работа страдает – это Ваши проблемы! Решайте их сами!

– Помилуйте, но мы у Вас единственный подчиненный департамент, и все наши проблемы - это и Ваши проблемы. Надо найти нам какой-то компромисс…

Компромисса в тот раз мы не нашли, но, нужно отметить, стало заметно легче.

В другой раз между нами возник конфликт, когда однажды Митин вручил мне анкету неизвестного человека и тоном, не терпящим возражений, сказал:

– Подготовьте приказ об освобождении Ткаченко (фамилия изменена) и назначении этого товарища.

– Какие причины?

Да посмотрите сами, причину в отношении директора всегда можно найти!

– Сергей Герасимович, я так не умею. Ткаченко трудится давно, на очень хорошем счету, возраст у него предпенсионный, снимать его будет неправильно…

Опять поспорили, немного повздорили. Ткаченко остался в должности, но потом, после моего ухода, его все-таки «дожали».

Был и еще конфликт: один весьма энергичный и не в меру ретивый специалист департамента обратился ко мне с просьбой завизировать документы на присвоение ему звания «Заслуженный экономист России» (мол, уже есть полная договоренность с нашим руководством). Поскольку на это звание он никак не тянул, я предложил ему для начала составить список его «заслуг перед Отечеством». Список, как и ожидалось, составлен не был, но, как мне потом стало известно, документы «наверх» все-таки ушли с визой Митина. Я возмутился (в случае положительного решения в департаменте был бы крайне неприятный резонанс, так как у нас были работники, на мой взгляд, более достойные). После разговора с Митиным, закончившимся его словами «Ничего страшного!», пошел за справедливостью к министру Шаповальянцу. Тот сразу понял, что его обманули, отозвал наградные документы и устроил хороший нагоняй всем причастным к этому инциденту, в том числе и Митину.

Но в целом Митин меня поддерживал, прилюдно никогда не «наезжал», а за глаза иногда цитировал и даже позволял себе в мой адрес дифирамбы типа: «Я за Ломтевым, как за каменной стеной».

Вот с таким «раскладом» началась очередная наша перестройка, теперь уже под руководством Дондукова.

После звонка Волосова я пошел к первому замминистра Андрею Геннадьевичу Свинаренко, спросил, что мне следует ожидать? Свинаренко сказал, что у него на столе лежат несколько приказов о назначении руководителей департаментов, в том числе и меня – с визой Митина. Я сообщил ему о разговоре с Волосовым, на что Свинаренко даже немного возмутился: «Вы паникер и слушаете неизвестно кого! Ладно! Чтобы Вы были спокойны, я пойду сейчас к Дондукову и попрошу его подписать приказ о Вас персонально». С этими словами он вытащил из папки проект приказа, вышел из кабинета и через пару минут вернулся: «Дондуков ждет Вас в 15 часов на собеседование. Счастливо оставаться, а я на неделю улетаю в Японию». И улетел.

В 15-00 я сидел в приемной у Дондукова. Секретарь сказала, что министра вызвали в Правительство. Была пятница, сижу час, сижу второй. Рабочий день окончен, уже чувствуется, что все разошлись, а я не могу отойти, чтобы не оказаться недисциплинированным. Наконец уже в седьмом часу Дондуков появился, зашел буквально на минуту в кабинет и тотчас вышел, сообщив, что улетает в Англию и до среды его не будет.

Делать нечего, пришел в среду, помощник говорит, что в расписании на сегодня я не значусь. Остается только ждать. В четверг звонит Волосов и говорит, что, по сообщению Митина, тот подписал у Дондукова приказ о назначении Сорокина начальником Департамента машиностроения. (Ну и дела!).

Жду развития событий, никто ничего не говорит. Дождался возвращения Свинаренко, рассказал ему об услышанном от Волосова. Свинаренко побежал к Дондукову, вернулся минут через двадцать, весь крайне разгоряченный от разговора: «Поцапались мы сейчас с министром. Приказ о назначении Сорокина действительно подписан и, как он сказал, переделываться не будет».

Снова делать нечего, ожидаю развития событий. Через несколько дней зовет к себе Митин:

– У нас с Вами есть проблема, нужно представить нового руководителя департамента.

– Такой проблемы у лично меня нет, это Ваша проблема. Мне лишь забота – собрать людей (пробую отшутиться).

– Вот и давайте соберемся все в 12 часов.

Было уже 11-45, собрались впопыхах, входит Митин: «Тут Вадим Васильевич мне подал заявление об уходе на пенсию по старости. Поэтому разрешите представить: ваш новый начальник Сорокин, прошу любить и жаловать». И все. И ушел.

Начали расспрашивать: «Какое заявление? Какая старость?» Я о заявлении сам услышал впервые, чем-то отшутился. Растерянно постояли все и тоже разошлись. Я был поражен таким бездушием по отношению к «молодому пенсионеру»: обычно в подобных случаях мы собирались, говорили слова благодарности за долголетний труд, предлагали не забывать коллег и почаще заходить (всегда, мол, рады будем увидеть), вручали «гвоздики с поцелуями»… А тут: верой-правдой более 40 лет трудился, из них 18 на одном месте, и вдруг такой неожиданный «пас в одно касание»…

Остался в кабинете с Сорокиным, познакомились, я хотел начать передачу дел, но тот сказал, что передавать ему ничего не надо, он во всем сам разберется.

В тот же день я задержал на работе весь «комсостав» Департамента (7 заместителей, 15 начальников отделов и секретарь), «накрыл поляну» (такой появился новый термин) и от души поблагодарил всех за хорошую, запоминающуюся работу, а они меня.

По-людски отметив это примечательное событие, мы расстались поздно вечером, искренне заверив друг друга в личных симпатиях. Я оставил ключи секретарю и после этого в Департаменте не появлялся ни единого раза.

* * *

Через несколько дней я был уже на новой «ниве» в роли исполнительного директора Союза работодателей машиностроения России, куда меня пригласил Волосов, являвшийся его президентом по совместительству с основной работой в ОАО «Автосельхозмашхолдинг». Обиженный на все машиностроение из-за «министерского пинка», я сгоряча с этим предложением согласился.

Организация жила на взносы своих членов, и в первое время сбор средств не составлял особого труда: везде меня помнили. Но через год-другой на заводах обновилось руководство, и новые директора начали задавать в принципе правильные вопросы: «А зачем нам нужен Союз? Что он может дать заводу?».