Чтение онлайн

У Ады ничего с Женей не получилось – уж больно разные были у них характеры! А Женька продолжал наведываться, привлекал Колю к своему труду (закладывал азы предпринимательства, которые тому впоследствии пригодились) и всячески помогал их семье до самой смерти Ады. Сам он преждевременно скончался от язвы желудка.

А Ада спустя несколько лет после переезда в Воронеж подхватила страшную болезнь крови. Как-то она была у нас в гостях, пили чай. Уже засобиралась домой, как вдруг что-то ее кольнуло в животе. Потом сильнее. Утром звоню на работу, сообщают: «Ада во второй городской больнице, ей сделали операцию».

Еду, узнаю: оказывается, у Ады кровь склонна к появлению сгустков, в результате этого образовался тромб, который закупорил кровеносный сосуд, питающий кишечник, что в конечном итоге должно было закончиться самым неблагоприятным образом.

Когда ночью Аде стало совсем плохо, она вызвала скорую, а та ее доставила в дежурившую той ночью вторую городскую больницу, славившуюся в Воронеже довольно высоким уровнем квалификации медицинского персонала. По счастью, дежурил знаменитый в городе хирург Горкер, про которого коллеги дружески злословили, что единственной панацеей от всех болезней он признает лишь хирургическое вмешательство. И это оказалось благом: Горкер осмотрел пациентку и немедленно скомандовал: «На стол!».

Вскрыли, удалили около полутора метров кишечника, зашили, и началась долгая борьба за выздоровление. Горкер сказал, что операция прошла удачно, но его беспокоит состояние крови Ады – в любой момент может образоваться новый тромб, и тогда… Нужны лекарства, желательно западногерманские.

Активные и результативные поиски лекарств было кому осуществить: Роза Григорьевна быстро решила все вопросы, основной кризис миновал, и Ада через некоторое время вышла на работу, находясь под медицинским наблюдением и постоянно принимая массу лекарств. Работать на прежней должности ей стало тяжело (командировки!), и она перешла заведовать небольшой аптекой в районе Березовой рощи в Северном районе Воронежа..

И вообще ей стало психологически трудно жить. Ее медицинское образование позволило ей досконально изучить свою болезнь: прочесть учебники, научные труды, ознакомиться с результатами врачебной практики в аналогичных случаях. Перспективы были неутешительными: все пациенты недолго жили после операции (три-четыре года, лишь один около десяти лет), кого-то из наших космонавтов вылечить так и не смогли. Но Ада была оптимистка по натуре и крепилась, хотя порою чувствовалось, что ей нелегко.

Приступы усиливались, и в декабре 1982 года она вновь попала в больницу, из которой уже не вышла: ее поджелудочная железа окончательно разрушилась от большого количества лекарственной «химии», и она уходила из жизни, как рассказывают, в ужасных мучениях.

Я в это время уже перебрался в Москву (Алла переехать еще не успела), приехал в Воронеж 30 декабря, но Аду в живых уже не застал. Хоронили ее в предновогодний день 31 декабря. Собралась масса знакомых, друзей (ее многие уважали и даже любили, и она оставила после себя добрую память). Торопились, конечно же, но прощанье прошло трогательно.

(С уходом из жизни Ады у меня не осталось никого из близких родных старше меня – и вот «скриплю» уже больше 30 лет, книжку пытаюсь написать для потомков...)

На похороны Ады приезжал ее брат Виталий с женой Люсей. В этот же день, 31 декабря, ему исполнилось ровно 50 лет. Мы с Аллой пригласили их к себе домой. Посидели, поговорили, с траурным привкусом отметили и встречу Нового года, и юбилей Виталия, и поминки Ады.

Расстались по-доброму (а что нам делить?). Потом в Москве несколько раз встречались, отметили 60-летие Виталия, потом стали встречаться реже, а затем совсем потеряли друг друга на несколько лет. В Москве так случается нередко: люди поддерживают хорошие отношения, потом без причин забывают даже про телефон, но вдруг неожиданно контакты возобновляются, как будто никто и не пропадал. Так случилось и у нас с Виталием.

Неожиданно звонок: «Привет…Как поживаешь?... Знаешь, у меня юбилей 80 лет, будут мои сотрудники, приходите с Аллой…». Конечно же мы пришли. Виталий внешне практически не изменился: такой же стройный, спокойный и уравновешенный, выглядит моложаво, по оценке Аллы – лет на 60. По-прежнему работает в РАЕНе, преподает и занимается наукой, пишет книги. Люся умерла несколько лет назад. У Виталия другая жена, Татьяна, очень обаятельная женщина, внешне подходящая ему во всех отношениях. Чувствуется, что живут они в мире и в согласии.

Потом Цыгички пригласили нас к себе домой, а потом с ответным визитом были у нас. Обе встречи прошли «в теплой дружественной обстановке», и мы решили продолжить традицию летом, на дачах.

Глава 39. Коля Цыгичко, сын Ады

С четырёх лет единственного сына Ады Колю воспитывала бабушка, моя мама. В Георгиевске он посещал детский сад, потом пошел в школу и закончил первый класс, а когда у Ады решился вопрос с жильем, переехал жить и учиться в Воронеж.

Все летние школьные каникулы Коля проводил у бабушки: в младших классах – под неустанным домашним надзором, а когда повзрослел – с привлечением элементов трудового воспитания. Мама считала обязательным, чтобы дети понемногу, но постоянно трудились: полить цветы, прополоть в огороде, что-то убрать – подобные задания давались ежедневно, и заниматься «своим» делом можно было только после полного завершения заданий. Помню, как я сам страдал:

– Мам, я на речку пойду, можно?

– А ты сколько вишен собрал? Полведра? Нужно полное. Собери, а потом можешь идти.

Приходилось лезть на пыльное дерево и рвать ненавистную вишню, а потом догонять компанию.

Чаша сия не минула и Колю. Отмечу, что в те годы на Ставрополье не было принято, чтобы дети старших классов в летние каникулы лоботрясничали. Детский труд считался почётным, да и кое-какие личные деньги всегда были кстати. Поэтому после восьмого класса Николай решил, как все, устроиться на работу. Самая денежная работа была в колхозе, где председательствовал отец. Там, устроившись помощником комбайнёра, ребёнок мог заработать очень приличные деньги (до 800 рублей за уборочный сезон). Но как Николай не упрашивал деда (даже на колени становился), тот по каким-то причинам ему отказал.

Тогда Николай вместе с друзьями устроился работать на железную дорогу. Ребята очищали железнодорожную колею от сорняков (в основном от амброзии – растения, которое при цветении вызывает астму). Хотя режим работы на государственных предприятиях тогда строго соблюдался (дети работали не более 4-6 часов в зависимости от возраста), условия труда были суровыми: начало работы в 7 часов, к 12 - жара до 40 градусов, духота и пыль, довольно значительная норма выработки. Но Коля с честью всё выполнял, приходил уставший, купался, обедал, спал пару часов, а потом садился на велосипед и мчался на выгон играть в футбол.