Чтение онлайн

Когда рассвело, появилась Ада. Она действительно перебралась к соседям – дома жить стало небезопасно: Виктор в очередной раз допился до «чертиков» и устроил представление. Среди ночи разбудил Аду и Колю и объявил о своем решении их уничтожить – выжечь каленым железом! Вот таким образом! При этом он взял раскаленную кочергу (в доме у них было печное отопление углем) и стал ее прикладывать к своему телу, демонстрируя, как это будет происходить (отсюда и появилась «тигровая окраска»).

Дым, вонь горелого мяса, бессвязная речь и совершенно безумные глаза недавно родного человека – это было трудно себе представить. Ада, схватив в охапку Колю и улучив удобный момент, выскочила за дверь и бросилась к соседям.

Вызвали милицию – Виктор сразу присмирел. Приехала «Скорая», врачи сделали укол и уехали: «Ничего страшного. Дело житейское - помирятся!».

Я пробовал разговорить Виктора – не получилось. Он только сосредоточенно молчал и предлагал выпить за старые добрые времена. Я понял, что это конец, Ада тоже стояла на непримиримых позициях, мы быстро собрались, отправили багаж в Георгиевск и уехали в Москву. А дальше я отправил Аду с Колей самолетом в Минводы, а сам в тот же вечер уехал в уже ставший для меня родным город Воронеж.

Фармацевту найти работу в Георгиевске было крайне сложно: выпускницы общеобразовательных школ традиционно поступали в Пятигорский фармацевтический институт (рядом!), а после окончания учебы всеми правдами и неправдами стремились возвратиться домой, порождая безработицу среди людей с высшим аптекарским образованием – устроиться на работу в аптеку даже уборщицей было невозможно.

Ада безуспешно помыкалась с год и не знала, что делать. Я набрался смелости (или наглости) и пошел на прием к заведующей аптечным управлением Воронежской области.

Роза Григорьевна (так, кажется, ее звали, а фамилию уже не помню), большой души и приятный во всех отношениях человек, выслушала меня очень внимательно. Я рассказал все об Аде: об институте, о работе в Кишиневе и Ульяновске, о муже-пьянице, о сыне, о наших родителях, о трудностях в поисках работы. РГ сказала, что такие кадры для Воронежа нужны, работа есть, с жильем она постарается помочь, пусть Ада приезжает.

Ада приехала, и РГ все решила блестяще: назначила Аду инспектором (решила, видно, присмотреться), поселила в комнату в ведомственной коммуналке в центре города на Средне-Московской, где жила такая же «инспекторша», через несколько месяцев доверила Аде руководство аптекой, а еще через некоторое время назначила ее заведующей аптечной сетью Воронежского аптекоуправления. Вот такой стремительный карьерный рост!

С жильем тоже сложилось все благополучно: сперва была переселена соседка. Ада стала полновластной хозяйкой комнаты и смогла забрать к себе Колю. Затем в этом же доме освободилась крошечная двухкомнатная квартира, и Ада переселилась в нее, а потом дом попал под снос, и Аде предложили переехать в новостройку на улицу Лизюкова в Северном районе.

Историю с переселением следовало бы рассказать подробнее, чтобы проиллюстрировать, как иногда решались житейские проблемы в условиях нашего коррумпированного общества.

Законодательство в то время предписывало предоставлять жильцам в случае переселения изолированную квартиру с определенным метражом на каждого члена семьи и с учетом пола переселенцев. Каким образом следовало учитывать пол, сказано не было, и отсюда возникла коллизия: Ада хотела получить двухкомнатную квартиру (жильцы, мол, противоположного пола, да и переселяются из двух комнат), а чиновники предлагали однокомнатную квартиру, аргументируя тем, что учитывать пол следует лишь в многодетных семьях. Возник конфликт, который продолжался не один месяц. Ни одна из сторон не уступала другой, и ситуация подошла к тому, что власти вот-вот должны были прибегнуть к принудительному выселению (дом уже начали рушить). Ада была в панике, я тоже не соображал, что следует делать.

В то время я был уже главным инженером завода и волей-неволей «оброс» кое-какими знакомствами. Меня вдруг осенило: в Центральном районе первым секретарем райкома партии работает мой старый знакомый, которому я помог в какой-то житейской мелочи. Пришел к нему, рассказал о проблеме. Попросил помочь. Тот нажал на кнопку (райисполком находился в том же здании, что и райком партии):

На Средне-Московской сносят дом, а одна из

жиличек упирается и не хочет переселяться. Ты в курсе?

Как не в курсе? На память помню - Цыгичко! У нас уже целое дело на нее. Она…

Бери это дело и бегом ко мне!

Принесли дело, «сам» пролистал, закрыл, спокойно говорит:

– Завтра выдай для Цыгичко и ее сына ордер на двухкомнатную изолированную квартиру на Лизюкова. Вечером доложи исполнение.

Считайте вопрос решенным. Вечером можно не беспокоить?

Хорошо. Ступай.

Вечером на следующий день звонит мне Ада:

Представляешь, сегодня утром опять приглашают

в райисполком, думала – опять тромбовать начнут, а мне вручили ордер на «двушку». Я глазам своим не поверила! Видишь, что значит женская настойчивость!

Не стал я ее переубеждать и потом никаких подробностей никому не рассказывал, принято было так: сделано – забудь. Держи язык за зубами и всегда помни, что партия – наш рулевой, а личная связь с ней имеет важное значение!

В подтверждение этого тезиса хотелось бы рассказать еще об одном инциденте со мной, в котором партия спасла меня от неминуемого материального разорения.

Где-то в 1973 году вышло постановление Совмина, а за ним и соответствующий приказ нашего министра, согласно которым на предприятиях запрещалось держать в штате персональных водителей. Каждый руководитель, независимо от масштаба его деятельности, должен был отныне своим служебным автомобилем «рулить» самостоятельно. И это логично: когда начальник занят своим основным делом, водитель отдыхает, и наоборот. Очевидно, кто-то из высшего руководства подсмотрел такой порядок в заграничных фирмах, но не увидел главного: надежность зарубежных автомобилей позволяла лишь изредка прибегать к услугам сервисных станций, а наши «Волги» и «Москвичи» требовали ежедневного техобслуживания – именно по этой причине предложение реализовано не было.

Тем не менее я с большим удовольствием сел за руль – машина у меня была новая и не требовала ухода, а кроме того, у меня появилась уважительная причина отказываться от «дружеских» предложений принять алкоголь.

Однажды я добирался на кустовое совещание, проводимое обкомом партии на Воронежском заводе тяжелых механических прессов по вопросу выполнения обкомовского задания по поставкам средств механизации местному сельскому хозяйству. Я опаздывал, торопился и, чтобы сократить путь, решил добираться «огородами» - по второстепенным дорогам жилого частного сектора. Дорога была сравнительно узкой, с хорошим покрытием, и я «поддал газку», хотя условий для быстрой езды не было никаких: прямо в глаза мне светило заходящее солнце, а видимость мне снижал кустарник, росший с обеих сторон улицы.