Чтение онлайн

Так вот Алла, видимо, несколько опешившая от необычности помидоров, потеряла ориентацию и вышла к собачьей будке, где сидел цепной пес Уран – громадный волкодав свирепого вида из породы кавказских пастушьих овчарок. К счастью, цепь не позволила Урану достать до нарушителя покоя, но визгу и переполоху было много. Все кончилось благополучно, а для завтрака нам всем хватило одного помидора, принесенного Аллой (она успела сорвать самый крупный).

После завтрака женщины пошли по магазинам, и там произошел комичный эпизод, который моя жена любит вспоминать до сих пор.

Продавщица одного из магазинов со всей непосредственностью, которая иногда встречается у казачек, спросила маму: «Тю…Глядите-ка…И сколько, скажите, Вашей девочке лет, что она уже обручальное кольцо себе напялила?». На что мама не без некоторого кокетства ответила: «Двадцать два, это моя невестка». Бестактность была посрамлена, а Алла неожиданно превратилась в предмет гордости мамы, и потом она часто с видимым удовольствием рассказывала о разговоре.

Мы вернулись в Воронеж в первых числах ноября, а три недели в Георгиевске провели в отдыхе: выезжали всей семьей в Кабарду, на Голубые озера – удивительно красивые места. Озера те было бы более точно называть Синими – такая необычайная в них вода – синяя, если смотреть сверху, и хрустально чистая, если смотреть на просвет. Швейцария на фоне этих мест меркнет, но места эти были безлюдны и совершенно не осваивались.

Вдвоем мы несколько раз ездили побродить по Пятигорску, по Лермонтовским местам. Однажды произошел случай: мы медленно поднимались по серпантину, идущему от подножья Машука к гроту Лермонтова – справа вверх простиралась воспетая им гора, отгороженная от тропинки невысоким парапетом из плит известняка, слева виднелось здание Нарзанной галереи и толпа «пьющих» курортников.

Вдруг Алла увидела ползущего по парапету необычного жука: это был огромный экземпляр, сантиметров 5-6 в длину и изумительного ярко-синего цвета с золотистым отливом. Алла взмолилась: «Давай его заберем с собой, засушим, у нас будет хороший сувенир!». Легко сказать «заберем», а как сделать? Но любые желания молодой жены следует исполнять, и я попытался затолкнуть жука щепкой в пустую коробку из-под сигарет. Алла в это время приблизила лицо к жуку и восторгалась: «Смотри, какой он красивый, какой замечательный…».

Неожиданно я увидел, как жук приподнял крыло с нашей стороны и брызнул из-под него тонкой струйкой желтой жидкости Алле прямо в глаз. Что началось! Виз, шум, расспросы, предложения помочь. Кое-как мы добрались до галереи и стали промывать глаза нарзаном.

Не знаю, что повлияло больше – целебные свойства Пятигорского нарзана или собственные защитные свойства молодого организма Аллы, но боль поутихла, и она смогла рассказать о своих ощущениях («будто кислотой плеснули в глаза!»). Глаз у нее был кроваво-красным, а веко сплошь усыпано красными точками, похожими на воспаления, оставшиеся после брызг.

Алла, по своему обыкновению, отказалась искать профессиональную врачебную помощь, решила обойтись прикладыванием тампона, смоченного нарзаном. День был испорчен, и мы взяли такси и уехали домой.

Вечером зашли наши соседи, супруги Иван Иванович и Ксения Петровна. Он преподавал в школе естественные науки и кое-что из жизни насекомых знал. Он поведал нам, что на Северном Кавказе водится редкий жук (название я позабыл), который для самообороны может применять такое оригинальное защитное оружие: вбрызгивать в глаз противнику ядовитую жидкость, накапливаемую в специальных железах в пазухах под крыльями. Железы устроены так, что могут осуществлять прицельные и достаточно точные «выстрелы».

Стало абсолютно ясно, что с незнакомыми существами следует вести себя с предельной осторожностью. В подтверждение этой аксиомы припомню и рассказ мамы, как примерно за год до этого случая наша кошка Белка (белая красавица сибирской породы) поймала крупного жука, таскала его долго по двору, а наутро ее нашли мертвой.

Мелкие житейские неурядицы вроде жука не омрачили нашего отпуска в целом, и мы, полные оптимизма, прилетели в Воронеж, в этот раз на «ИЛ-14», что обеспечило более приятный полет.

После приезда сразу возникла куча забот.

Глава 34. Семья Аллы

Но о заботах, мне кажется, следует рассказать позже, а сперва упомянуть об имеющихся (кстати, тоже очень куцых) сведениях из родословной Аллы.

Алла знает о своих предках, к сожалению, не намного больше, чем я о своих. Ее дед по отцовской линии, Романов Семен Харлампиевич, был родом из старинного русского города Козлова (ныне город Мичуринск в Тамбовской области), всю свою жизнь проработал путевым мастером на железной дороге, жил на безымянных платформах возле станции Грязи в Липецкой области.

Жена его Пелагея, которую все звали не иначе, как «каширская красавица», подразумевая под этим место ее рождения и исключительно привлекательную внешность, родила ему трех сыновей (Григория, Василия, Ивана) и дочь Евдокию, но никак не могла смириться с тоскливым бытом станционного разъезда. По семейным преданиям она время от времени «ударялась в бега». Погулявши, всегда возвращалась к своему многодетному мужу (поколотит немного и простит – никуда не денется).

Со временем Семен Харлампиевич на центральной улице станции Давыдовка Воронежской области построил просторный дом, в котором поместил семьи всех своих детей.

Первым в этот дом вселился старший сын Романовых Григорий со своей женой Шурой, и вскоре у них родилась дочь Тамара, а также сыновья Виктор и Валентин. Григорий трудился машинистом на железной дороге.

Средний брат Василий работал бухгалтером на сушильном заводе. Его жена Евдокия рано умерла, и он женился на Марии. У Василия был единственный сын Михаил.

Младшей в семье была Евдокия, или Дуся, трудившаяся в Воронеже на авиационном заводе и на момент ухода на пенсию занимавшая должность контролера механического цеха. Сразу после войны Дуся вышла замуж за чудом уцелевшего танкиста Михаила (неоднократно горел, был ранен и контужен), родила ему Любу и Володю, но долгая жизнь у них не получилась: последствия войны сказались на здоровье Михаила, из жизни он быстро ушел, и воспитывать детей Дусе пришлось в одиночку.

Младшим из сыновей Семена Харлампиевича был Иван, отец Аллы и мой тесть. Родился он в 1920 году, но по паспорту считался 1919 года рождения: пришлось один год приписать, чтобы приняли станочником на авиационный завод, на котором он трудился до самой пенсии.

Иван Семенович очень рано, по нынешним меркам, женился, и на 21-м году жизни у него уже была первая дочь, Алевтина, или, как она желает - Алла, моя будущая жена, родившаяся за два месяца перед войной (потом еще были Александр и Наталия).

Жена Ивана Семеновича Надежда Васильевна, урожденная Образцова, родилась в Сибири, где-то в Омской области, куда ее отец, спасаясь от тягот жизни в центральной России, приехал в XIX веке на постоянное поселение.

Василий Афанасьевич много трудился, стал зажиточным крестьянином и, достигнув достойного материального положения, уже в пожилом (за 40) возрасте, женился на 16-летней красавице Варваре, дочери местного портного. С Варей у них родилось 16 детей, но когда пришло время раскулачивания (Советская власть не переносила наличия коров и лошадей в крестьянских подворьях), в живых остались всего две девочки – Надежда и Евдокия, остальные умерли от болезней и случайных травм.