Чтение онлайн

Илья смотрел на получившуюся конструкцию и стеснялся странного чувства восхищения красотой и величественностью этого сооружения, которое он испытывал. Как-то странно так сильно восхищаться плодами собственных рук. Попахивает комплексом непризнанного гения. Идиотическая ситуация. С другой стороны, причем здесь собственные руки. Математика всего лишь посчитала созданное природой, вернее ее сущностью. И никакой, даже мизерной, заслуги Ильи в этом нет. Он обычный музыкальный инструмент, который переводит внутренний мир автора в благозвучные звуки, понятные аудитории.

А строение, если его когда-нибудь воссоздадут, будет очень величественным. Сквозь паутину графиков распределения на молодого Колумба смотрела сила, геометрически описывающая суть устройства вселенной, и хоть как-то понятная нашему трехмерному сознанию.

И странное щемящее чувство, которое возникает, когда кажется, будто что-то забыл, или наоборот, резко вспомнил и ужаснулся тому, что вспомнил ведь случайно, мог бы и забыть совсем, а штука-то важная. Чувство это не покидало Звягильцев вот уже несколько часов. Странно… нервишки шалят что ли… Надо поспать.

Надо поспать превратилось в сутки плюс десять часов. Илья вырубился, как выключатель, раз и погас. Он не удосужил себя раздеванием, впрочем, снял свои армейские говнодавы и аккуратно поставил их возле кровати. Это последнее событие, которое его мозг явно зафиксировал. Потом последовал бесконечный поток слайдов, иногда бессмысленных, иногда вполне значимых, со знакомыми и незнакомыми вовсе участниками, событиями и действиями. Такое количество мизансцен, несущихся с пулеметной скоростью сквозь мозг, не упомнит ни одно сознание, наверное поэтому оно и не утруждается. Равно, как и подсознание, которое, генерируя картинки, особо не заморачивалось на таких вещах, как логика, корректность, толерантность и тому подобное. Наверное, вспомни вдруг все, что привидится за такие экстремальные пересыпы — сойдешь с ума от стыда и шока. А может быть и нет. Всего ведь не помнишь. Остается только настроение. Впрочем, оно тоже на месте не стоит, если спать слишком долго.

Леночка прибежала проведать своего неожиданного бой-френда и с удивлением обнаружила его спящим в одежде, укутанного ватным одеялом, как личинка тутового шелкопряда, и смешно чмокающего губами. Попытка растолкать медведя увенчалась парой невнятных фраз бурчащим голосом и ловким переворачиванием кокона на другой бок.

Скорчив недовольную гримасу, Ленка походила еще какое-то время по комнате, разглядывая неброское убранство норы, потом уселась за ноутбук и погрузилась в интернет. Пусть спит, дурак, сам ведь без сладкого останется.

Интернет, если кто не знает, это параллельный, одномерный мир. Движется он, правда, синхронно с нашим, но остается при этом вполне самостоятельным. И даже может добавить целое измерение к нашим обыденным реалиям. Ленка, ныряя в сеть, отдавалась ей полностью, ничего не слыша и не замечая вокруг. Она перепрыгивала между безымянными чатилками и блогами друзей, успевая попутно отстукивать сообщения в аське.

Машка, московская подруга, бросила своего мальчика, ну, не бросила еще, но скорее всего завтра бросит, и плакалась Ленке, перемежая свои сообщения множеством многоточий и знаков восклицания. Ленка злобно хихикала, но барабанила в ответ, что, мол, так ему и надо, он Машку вообще не ценил, потому, что козел и она всегда так говорила.

Эльвира, эта белобрысая сука, чуть завидев он-лайн статус Леночки, тут же стала слать ей жалобные мессаги, про то, что бедная курочка не должна прозябать в этой глуши, а должна срочно поговорить с родителями и присоединиться к эльвириной компании на Мальту. За что была жестко послана на три буквы методом перемещения в черный список. Потом долго болтала ни о чем со Стасиком. Бедный мальчик уже полгода слал ей многозначительные послания по аське и смс, но никак не решался на что-то другое. Забавненький такой. Его персона очень льстила Ленкиному самолюбию, несмотря на то, что Стасик был ботаном высших степеней и поэтому ему ничего не светило. А глупый Стасик, даже не смея думать, светит или не светит, все вздыхал электронными вздохами.

И так по кругу, все с новыми и новыми участниками.

Настроение стало вообще хорошим.

А Георгий выложил новые фото в своем жж. Ленка вздыхала, разглядывая улыбающуюся ряху бывшего в окружении каких-то девиц, правда очень толстых и страшных, поэтому не обидных. Ну его, пойдем-ка лучше к Катечкиной. У нее всегда есть что почитать прикольного. И следующий час ушел на восстановление духа, упавшего после жориного сайта.

Прошло еще часа три. Ленка сбилась уже на чтение каких-то левых форумов и даже принялась писать комментарии. Но закончилась и эта спасительная пилюля. Девочка поглядела пару минут на давящего массу Илью, не нашла в себе никакого желания на него злиться и поплелась домой. Устал, может. Сидит как дурак за своими формулами дни и ночи напролет. Шизик, наверное все ученые такие.

Вечерело, ласточки, как угри, выписывали кренделя у самой земли, а красный диск солнца дополнял позывы к чудесной завтрашней погоде. Лена шла, вдыхая пряный воздух и размышляя о странной судьбе. Если бы кто-то месяц назад обрисовал ей хотя бы треть того, что ждет ее в недалеком будущем — был бы немедленно жестко высмеян с отягчающими обстоятельствами. Потому, что это нереально. Было на тот момент. А вот сейчас абсолютно другая жизнь, вернее, жизнь та же, только будто подключилась к какому-то другому каналу вещания. И, что самое удивительное, так быстро ко всему привыкаешь, будто всегда так жила. Интересно, это у всех так?

Ленка жила беззаботно. Хорошая семья позволяла ей не беспокоиться в принципе о будущем, оно было сытым и безоблачным, что ни случись. Ее баловали все детство, вы же знаете, что такое один ребенок в семье. А потом отец, как взбеленился и стал закручивать гайки, пытаясь это детство продлить хоть чуть-чуть. Но дочь выросла и получалось это все с большим трудом, хотя баловать ее, по-сути, продолжали. Строгость — строгостью, а Леночка объездила всю Европу, развлекалась в отличных клубах и водилась со знатными компаниями. Жизнь такая удивительная штука, и так много радостей может доставить своей обладательнице. Даже если ее запихнуть в тмутаракань к бабушке.

Илья проснулся с ощущением жажды и ясностью мысли. Причем, одно дополняло другое настолько гармонично, что, казалось, стоит напиться воды и мозг снова заплывет и затуманится. Бред какой-то… Надо с математикой подвязывать, так и на дурку не долго. Илья потянулся, осмотрел себя с ног до головы и побрел в душ, с твердым намерением что-то изменить. Отплескавшись двойной лимит времени под живительными струями летней температуры, он соскоблил с рожи многодневные кусты, выдернул с полки в шкафу чистую тельняшку, подарил сокурсник, он по морям ударился, странно, зачем в физики шел… Одним словом, Звягильцев новый этап начинал с банных процедур. Загадочная русская душа.

Компьютер был выключен. Это означало одно из двух — либо, сука, вырубали электричество, пока командор спал, либо, напротив, умная железяка все посчитала, что была должна, и выключилась сама. Илья ткнул пальцем в большую кнопку на системном блоке и пошел на двор. Первая сигарета за двое суток произвела мозгоперерабатывающий эффект. Звягильцев глубоко затянулся и принялся медленно выпускать тонкую струйку в сторону неба. Кайф…

Полумрак в комнате был окрашен в оранжевые тона, непривычно как-то… Илья не сразу сообразил, что свет идет с экрана, первоначальный голубой тон которого заменила яркая картинка. Ленка, коза, кто ж тебе позволял копаться в рабочей станции. Ладно… Девочка умная, вряд ли что-то трогала. А понять то, что ей понимать не стоит — вряд ли, несмотря на весь свой ум. И картинка красивая. На фоне ярко-синего неба, резко обозначив свои грани, величественно возвышалась пирамида Хефрена, гордо неся себя на всю египетскую округу. Несколько арабов и верблюдов своей миниатюрностью подчеркивали безумие этого творения рук человеческих. Илья смотрел на пирамиду, замерев враз. Причем, мыслей не было, абсолютно пустая голова. Совершенно на автопилоте, Звягильцев выдернул из стопки на столе листок, исчерченный стрелочками и графиками, вытянул его перед собой так, чтобы он попадал в поле зрения вместе с экраном, и снова принял позу истукана, шевеля только глазами, прыгавшими на пирамиду и обратно на расчеты.