Чтение онлайн

– Здравствуй, маленькая.
– Прохожу к ней в комнату плотно закрывая за собой дверь, сбрасываю пальто.

– Привет! Ты почему мне вчера не звонил?
– Марина лежит на кровати, губки обиженно надуты, но в её по прежнему детских голубых глазках радость.

– Прости милая, на работе закрутился, забыл.
– Наклоняюсь к ней.
– Прощаешь?
– Придерживая правой рукой стоящий на одеяле ноутбук чуть приподнимается и неуклюже тянет ко мне левую, наклоняюсь ниже давая обнять себя за шею, чмокаю её в носик.

– Я скучала.
– Шепчет она и пытаясь прижаться ко мне сильнее обнимает.

– Ого! Твоя ручка с каждым днем все лучше и лучше, вон как схватила, не вырвешься.
– Улыбаюсь ей.
– Разрабатываешь как доктор велел?
– Кивает. Забираю у нее ноутбук, ставлю на стол, поправляю подушки усаживая её поудобней, она молча за мной наблюдает. Присаживаюсь рядом, на край кровати, беру за руку и демонстративно начинаю принюхиваться.

– Что?
– Немедленно спрашивает она и краснеет.

– Ты когда мылась последний раз?
– Строго спрашиваю не скрывая недовольства.

– В четверг, как всегда.

– Постель меняли?

– Нет.
– Тихо отвечает она и виновато опускает глаза.

– Почему?
– Начинаю закипать я и порываюсь встать, устроить кое-кому разнос. Марина удерживает меня, в глазах испуг и немая просьба - не надо. Я сдаюсь.
– Хватайся.
– Наклоняюсь низко давая обхватить себя за шею, легко поднимаю её и пересаживаю в кресло-каталку.

– Ты не будешь на неё ругаться?
– Сев в кресло Марина меня не отпускает, спрашивает тихи-тихо, заглядывая в глаза. Качаю головой - конечно не буду.

Каждый четверг к ним, по моей просьбе, приходит соседка, помогает мыть Марину. Мать от помощи не отказывается, тем более Марину ей одной просто не поднять, хоть та и худенькая. Да и, опасаясь сплетен, мамаша помывку каждый раз проводит тщательно. Но вот еженедельной сменой белья и одежды частенько пренебрегает. Из-за лени, или просто не понимает почему это надо делать именно раз в неделю - меня не интересует. Я требую, значит должно быть. Стиральную машинку купил, порошком обеспечиваю, так будь добра. Не понимаю.

Я споро меняю постельное белье и подав Марине чистую футболку выхожу затаривать стиральную машинку. Подмывает зайти к Ольге Анатольевне, сказать пару ласковых, но сдерживаюсь, вроде как обещал. Я лишь мельком бросаю взгляд на стоящее в коридоре трюмо где в зеркале отражается диван в её комнате. Премногоуважаемая пялится в телевизор развалившись на диване и с удовольствием лопает бананы. Судя по кучке шкурок возле неё, от привезенной только что мною связки уже мало что осталось.

– Почему ты со мной возишься?
– Спрашивает Марина оказавшись у меня на руках.

– Тебе не понять.
– Я аккуратно опускаю её на застеленную свежим кровать, поправляю подушки под спиной и укрываю ножки одеялом.

– А ты попробуй объяснить.

– Не смогу.
– Бурчу я и опускаю глаза под её детским, но таким невозможно взрослым взглядом.

– Почему?

– У меня не хватит слов. Лучше расскажи как успехи в учебе.
– Безапелляционно закрываю тему. Вздыхает, но послушно кивает.

Мы долго болтаем ни о чем. Я рассказываю какой разнос сегодня на собрании устроила начальница, она хвастается тем, что у нее появились новые друзья в «Вконтакте». Я кляну вертихвостку секретаршу, она рассказывает о том, что преподаватель математики её хвалил и обещал зачет автоматом. Я рассказываю о встрече на бульваре, она делится со мной наивными рассуждениями о политике. Недавно она начала писать стихи, чем неприминула похвастаться и я снова прошу почитать, она снова отказывает, стесняется, мило краснеет и опять обещает, что как-нибудь потом, в другой раз. Догадываюсь о чем они, но не показываю этого.

Есть лишь одна запретная тема которой мы не касаемся даже близко - её мать. Марина один, лишь один раз, начала говорить об этом, попробовала извиняться за её отношение ко мне. Я заставил её замолчать прижав палец к пухлым губкам, что-то коротко наплел о моем понимании её переживаний за дочь, старом воспитании в которое не укладывается дружба сорокалетнего мужчины и красивой молодой девушки и попросил больше не касаться этого вопроса. Она послушалась. Незачем ей знать о действительных причинах неприязни, мне хочется оградить Марину от этой грязи.

Время, мне пора, я спрашиваю что в следующий раз привести вкусненького, она что-то лопочет, удерживает меня за руку. Улыбаюсь ей, целую схватившую меня ручку, поднимаюсь, машу от двери обещая снова заскочить при первой возможности. Это действительно так, я не обманываю, вот только когда будет эта возможность?

Ольга Анатольевна наблюдает за нашими досвиданьками из коридора. Привалилась к стене, руки скрещены на груди, губы плотно сжаты. Она меня ненавидит. Ненавидит мой достаток, ненавидит сохранившийся блеск в моих глазах, ненавидит подтянутое, ухоженное, всегда опрятно одетое тело. Но больше всего она ненавидит мой запах. Парфюм дорогой, но вряд ли она в нем разбирается, но то, что это запах успеха - знает точно. Знает и ненавидит.

Но себя она ненавидит еще больше, это забавляет. Ненавидит за испытываемую зависть. Нет, она завидует не мне - дочери. У Марины есть добрый, верный и заботливы друг, а у нее нет, и никогда не было. Любовники, собутыльники, удалые парни клявшиеся в любви и верности лишь бы затащить в постель - были, много, а такого чтоб ничего не требовал взамен - не было. Меня веселит её тупая злоба, проходя мимо всем телом ощущаю клубящееся вокруг нее марево ненависти. Ненависти и, как всегда, желания. Именно как всегда, но сегодня дух желания гуще чем обычно, я ощущаю его, даже прищуренные ненавистью глаза не могут скрыть похоти в её взгляде. Скрестив руки на груди она, словно так и надо, держит их прижатыми ладонями к телу и тискает свои сиськи сама этого не замечая. Увиденное еще больше поднимет мне настроение и заставляет не пройти без шутки мимо тещиного дома:

– Ольга Анатольевна, вы не забыли, в понедельник курьер привезет лекарства для Марины, а во вторник доставка продуктов.
– Что-то цедит сквозь зубы в ответ - не разобрать, но отвечаю.
– Замечательно. Если еще что-то нужно, скажите Марине.
– Улыбаясь посылаю ей воздушный поцелуй, фиксирую посиневшее, перекошенное ненавистью лицо и с удвоенной силой вцепившиеся в груди руки - хорошо.

Насвистывая сбегаю вниз по лестнице, заходить в лифт с традиционно лежащей на полу кучей экскрементов совсем не хочется. Спускаясь живо представляю с каким неистовством, какой злобой, она сегодня ночью будет мастурбировать представляя вытворяемые со мной мерзости. Черт, а возбудился-то как, аж самому смешно: возбудиться представляя мастурбирующее животное. Улыбаясь таким мыслям выскакиваю из подъезда, пора на вокзал.

Антон.

Не люблю вокзалы, просто не люблю и все. Вечная вонь, грязь, толчея и валяющиеся вперемешку с окурками и объедками бомжи. Могу абстрагироваться и не замечать, но вокзалы все равно не люблю. Даже чистенькие европейские не люблю, не знаю почему. Не нравятся они мне и свое пребывание в их окрестностях всячески стараюсь минимилизировать. Вот и сейчас сижу в машине предоставив Антону самому разыскивать где я припарковался. Сообразит как-нибудь, он хоть и тупой, но не столько.