Чтение онлайн

– Не надо.
– Глухой голос матери.

– Иди ко мне, повернись.
– Отец.

– Ай. Не надо. Тише.
– Мама.

– Надо Федя, надо.
– Смешинка в голосе отца, он любит и часто использует эту фразу.

Возня, шелест одежды, скрип дивана, скрип, скрип, скрип и тяжелое дыхание отца.

Не выдержав открываю глаза: перед лицом пола халата, в ней дырка, в дырку видно половину дивана на которой на четвереньках стоит мама. Блузки на ней нет, юбка задрана и скомкана на талии, лифчик расстегнут и болтается на шее открывая раскачивающиеся в такт движениям пристроившегося сзади и вцепившегося ей в обнаженные бедра отца. Он без пиджака и брюк, его голый торс шлепается об зад матери - шлеп, шлеп, шлеп, шлеп. Полы рубашки и галстук отец прижимает подбородком и из-за этого его тяжелое дыхание все больше и больше напоминает хрюканье. Я боюсь пошевелиться, даже снова закрыть глаза боюсь - вдруг услышат как хлопнут веки. Смотрю. Смотрю и не понимаю, что происходит и почему мне так мерзко и противно. Почему хочется бежать куда-нибудь далеко-далеко, туда где никого нет и никогда не будет.

Отец хрипит все сильнее, потом начинает дергается и резко вытаскивает большую письку, дёргано дрыкает её рукой, стонет и... Писает на маму? Прямо ей на спину, а она покорно стоит и ждет когда он закончит. Меня тошнит, еле сдерживаюсь, тело словно парализованное. Дергаться и странно писать папа прекращает очень быстро, гулко выдыхает. Для мамы его вздох словно служит командой, она поднимается и выходит механически переставляя ноги. Даже её обнаженная грудь не раскачивается в такт движению. Отец еще раз гулко выдыхает и пританцовывая идет следом.

– Ну вот, успели.
– Доносится из коридора его довольный голос, мама что-то тихо отвечает, он смеётся.

– Закрой дверь, дует.
– Голос мамы.

– Я к тебе.
– Голос отца.

Хлопает закрывающаяся дверь в ванную комнату.

– Миллион миллион миллион алых роз.
– Начинает петь папа и его голос теряется за шумом воды из душа.

Я тихо вылезаю из шкафа, крадусь в коридор, шумящий душ надежно скрывает противно скрипнувший паркет. Аккуратно поднимаю крышку стиральной машины, боясь дышать достаю спрятанное и выскальзываю из квартиры.

Мозес.

Потрескивает огонь в камине, я развалился в низком кожаном кресле вытянув ноги к огню и с удовольствием наблюдаю за Ларисой. Она сидит на застеленном медвежьей шкурой полу прислонившись ко второму креслу и потягивая вино наблюдает за разминающим ей стопы Мозесом. На ней снова небрежно накинутый на голое тело и эффектно подчеркивающий её спортивную фигуру шелковый халат. Мы молчим. Она думает о чем-то своем, я пытаюсь прийти в себя после отправившего меня в темноту невыносимого оргазма. Весь электрический свет выключен, тишину освещает только живой огонь: камин и несколько расставленных тут и там свечей.

– Почему ты назвала его Мозесом?
– Спрашиваю я. Нет, мне не интересно это знать, просто Лариса не относится к тем, с кем мне комфортно долго находиться в тишине. Молчание в её присутствии не расслабляет негой покоя и приятности, оно пусто. Не угнетает, нет, лишь холодно и пусто, вот я и наполняю его риторическим, по сути, вопросом.

– Мне показалось, что он похож на Карла Маркса.
– Пожимает плечами она.

– На кого!
– Я начинаю смеяться.

– На Карла Маркса, только без бороды.

– Посмотри на меня.
– Не переставая смеяться приказываю Мозесу, он поднимает голову не прекращая массировать Ларисе ступни. Я прищурившись демонстративно рассматриваю его лицо представляя его в обрамлении густой бороды.
– Действительно, что-то есть. Только почему Мозес, а не Карл?

– Да что-то его антисемитское прозвище вспомнилось.
– Тоже начинает смеяться Лариса.

– Какое?
– Я начинаю беспричинно заходиться гомерическим хохотом.

– Мозес Мордехай Леви.
– Выдыхает она успокаиваясь и вытирая кулачком выступившие слезы. Отмечаю как хмыкает Мозес.

– Да уж.
– Тоже потихоньку успокаиваюсь.
– А тебе не кажется, что евреи сам придумали антисемитов?

– Ich m"ochte ein selbst den thron, - Декламирует Лариса раскачивая в такт бокалом.

– Auf einem riesigen kalten berg,

– Umgeben von der menschlichen angst,

– Wo es d"uster schmerz.

– Неплохо, - изображаю аплодисменты пару раз хлопнув в ладоши, - только я не знаю немецкий.

– Мог бы и по настоящему поаплодировать.
– Морщится она, я изображаю раскаяние.
– Так и быть.
– Принимает игру она:

– Я хочу построить себе трон,

– На огромной холодной горе,

– Окруженной человеческим страхом,

– Где царит мрачная боль.

– Очень жизнерадостные стихи, - усмехаюсь я, - теперь тебе остается добавить, что они принадлежат перу автора «Капитала».

– Гарантировать не могу, но последователи теории всемирного еврейского заговора именно ему их и приписывают.
– Она пригубливает вино.
– Типа написал в студенческие годы.

– Больше похоже на вирши какого-нибудь воинствующего сатаниста.
– Я тоже пригубливаю вино.

– Самое замечательное в еврейской нации то, что все не евреи считают друг друга евреями.
– Глубокомысленно изрекает она и - Ай! Хватит!
– Лариса раздраженно дрыгает ногой.
– Болван!
– Она снова дрыгает ногой пытаясь ударить прервавшего массаж Мозеса, но не дотягивается.
– Все удовольствие испортил.

– Он сделал тебе больно?
– Спрашиваю я, Лариса морщится и встает.

– Не больно, но неприятно.

– Оставь его мне.
– Сжаливаюсь над сидящим на корточках Мозесом.

– Да пожалуйста!
– Раздраженно фыркает она.

– Иди сюда, - подзываю к себе раба, - мне тоже помни ступни.
– Мозес поднимается, но ко мне не успевает сделать и шага.

– Стой!
– Приказывает Лариса.
– Я тебе нравлюсь.
– Выдвигает она обвинение показывая на его напряженный член. Мозес смущенно молчит. Лариса берет со стола плетку.
– Отвечать!
– Бьет его плеткой по груди, не сильно, лишь обозначив удар.

– Да.
– Буркает он.

– Как я тебя учила отвечать?
– Сквозь зубы цедит она и снова бьет, на этот раз по лицу.

– Да, госпожа.
– Тихо, но разборчиво отвечает Мозес.

– На колени!
– Приказывает она и Мозес послушно опускается на пол.
– Вот так и ходи.
– Умиротворенно сообщает она и толкает его ногой в спину заставляя опуститься на карачки.

– Может отпустишь его наконец заняться моими ногами?
– Интересуюсь я.

– Ползи уж.
– Со вздохом проявляет милость она и изо всех сил лепит плеткой ему по спине. Хмыкает отсутствию результата, трогает связку хвостов из нежнейшей замши, недовольно кривиться, перехватывает их и с размаху опускает на спину Мозеса кожаную, увенчанную большим шишаком ручку плетки. Мозес вскрикивает и дергается вперед.
– Совсем другое дело.
– Довольно кивает Лариса, отбрасывает плетку в сторону и опускается в кресло.