Чтение онлайн

— Я знала, оправдывалась она, какимъ опасностямъ я подвергала себя; но я — сирота и полюбила науку.

Баре-Боннфуа осталась врнымъ слугою. Ее простили. Она продолжала исполнять обязанности ассистента при Коммерсон, который выказалъ уваженіе къ ней, посвятивши ей новое растеніе подъ именемъ баретіи: «Образъ Діаны колчаноносицы, говорилъ онъ о ней, и мудрой и строгой Минервы!»

Въ Ріо-де-Жанейро, въ Буэносъ-Айрес Коммерсонъ собралъ настоящія богатства. Посл двадцати одномсячнаго плаванія, прохавши десять тысячъ льё со времени своего вызда изъ Рошфора, онъ прибылъ на Иль-де-Франсъ, гд его удержалъ извстный интендантъ колоніи Пуавръ. Французское правительство поручило натуралисту продолжать работы на Мадагаскар. «Какая удивительная страна! писалъ онъ своему другу Лаланду. Она заслуживаетъ вниманія не одного странствующаго наблюдателя, но цлыхъ академій».

Собравши богатую жатву растительныхъ сокровищъ на Мадагаскар, Коммерсонъ въ 1771 году вернулся на Иль-де-Франсъ. Онъ сталъ приводить въ порядокъ научный матеріалъ, собираясь во Францію, чтобы вкусить отъ плода своихъ трудовъ. Академія наукъ призывала труженика въ свои ндра, но утомленіе и чрезмрная дятельность разрушили его здоровье. Въ день своего избранія въ члены академіи Коммерсонъ былъ уже мертвъ. Онъ умеръ за недлю до этого на Иль-де-Франс, 21 марта 1773. За нсколько мсяцевъ онъ чувствовалъ приближеніе кончины. Слдующія строки, взятыя изъ послднихъ писемъ его къ своему шурину, звучатъ какъ эхо раздирающей скорби:

«Если я умру, то поручаю вамъ моего сына, а себя самого вашимъ молитвамъ… Прошу васъ тысячу и тысячу разъ, напишите мн что нибудь о моемъ сиротк! Мн кажется, что его уносятъ отъ меня все дальше и дальше и что я стараюсь наслаждаться воспоминаніемъ о немъ въ послдній разъ».

Коммерсонъ оставилъ посл себя для того, чтобы оплакивать его, двухъ свидтелей своей агоніи, двухъ друзей, двухъ прежнихъ сотрудниковъ, рисовальщика Жоссиньи и врную Баре-Боннфуа, доставившую въ музей коллекціи несчастнаго натуралиста.

«Коммерсонъ, говорилъ Кювье, былъ человкъ неутомимо дятельный и глубоко свдующій. Если-бы онъ самъ обнародовалъ свои наблюденія, то занялъ бы одно изъ первыхъ мстъ въ ряду натуралистовъ… Нельзя не скорбть о той небрежности, съ какой отнеслись къ его коллекціямъ; потому-что если-бы изъ нихъ тотчасъ-же извлекли пользу, Франція еще тогда бы стала страною, наиболе способствовавшей прогрессу естествознанія. Работы Коммерсона необыкновенны. Удивительно, какъ одинъ человкъ могъ сдлать такъ много въ такое короткое время и въ такой жаркой стран. Ничего не можетъ быть трудне, какъ разскать въ тропическихъ странахъ рыбъ; однакоже Коммерсонъ отдавался этому занятію съ безпримрной ревностью» [5] .

Мы не можемъ говорить о великихъ подвигахъ, на которые вдохновляютъ естественныя науки, не остановившись на Виктор Жакмон, этомъ неподражаемомъ ум, гд грація и нжность соединились съ мужествомъ, настойчивостью, любовью къ знанію, этомъ молодомъ человк, умершемъ всего на тридцать первомъ году, вдали отъ дома, къ которому онъ былъ такъ привязанъ, вдали отъ родныхъ, боготворившихъ его. Жакмонъ высадился въ Калькутт 5 мая 1829 г.; онъ хотлъ изслдовать страну, составлявшую въ то время для науки еще загадку. Три съ половиною года путешествовалъ онъ по низменнымъ равнинамъ Индіи и по ея гористымъ мстностямъ, затмъ прибылъ въ Кашмиръ и направилъ свой путь къ долинамъ и высотамъ Гималайскихъ горъ. Кому неизвстна въ настоящее время изъ писемъ Жакмона эта удивительная эпопея натуралиста Парижскаго Музея, который, получая годичнаго содержанія всего шесть тысячъ франковъ, вдругъ очутился въ вихр пышной жизни расточительныхъ иностранцевъ, посщалъ дворцы государей порабощенной Индіи и ухитрялся вести себя среди этой азіятской роскоши такъ, чтобы не ронять достоинства французскаго имени? Кто не читалъ разсказовъ, ставшихъ безсмертными, благодаря его письмамъ, сценъ, набросанныхъ имъ прелестнымъ слогомъ, гд поражаешься одинаково блескомъ таланта и зрлостью ума?

Викторъ Жакмонъ, не смотря на разнообразіе своихъ путевыхъ впечатлній, никогда не терялъ изъ виду интересовъ науки. Утомленіе и непріятности странствованія не приводили его въ отчаяніе. Трудъ и цль принятой имъ на себя миссіи были его путеводными звздами. Часть путешествія Жакмонъ сдлалъ верхомъ, сопровождаемый двумя спагами, которые составляли его конвой, причемъ онъ останавливался по временамъ, чтобы занести въ памятную книжку какія-нибудь замтки и привести въ порядокъ бумаги своего дневника. Было время, когда упрекали Жакмона за то, что онъ мало длаетъ для науки, но съ его памяти скоро было свято это несправедливое обвиненіе. Дйствительно, въ груд собраннаго имъ матеріала, какъ писалъ натуралистъ своему отцу, «было надъ чмъ поработать». Но судьба не позволила Жакмону воспользовался плодами своихъ долгихъ усилій; въ теченіе боле чмъ двухъ лтъ онъ боллъ страшной болзнью, которая свела его, наконецъ, въ могилу [6] .

Викторъ Жакмонъ.

Жакмонъ умеръ въ Бомбе посл неслыханныхъ страданій, вызывающихъ въ насъ удивленіе въ виду стоицизма, съ какимъ онъ переносилъ эти муки. Спокойная твердость не покинула его даже въ предсмертный часъ. Онъ нашелъ въ себ еще силы написать письмо своему нжно любимому брату Порфиру:.. «Конецъ мой, — если только это конецъ, — тихъ и спокоенъ. Если бы ты былъ здсь, сидлъ вотъ тутъ, на моей постели, съ отцомъ и Фредерикомъ, душа моя разбилась-бы и на приближеніе смерти я не смотрлъ бы съ такою покорностью судьб и безмятежностью. Утшься, утшь отца; утшьте другъ-друга, милые мои. Но я окончательно ослаблъ отъ усилія написать что-нибудь. Пора сказать вамъ — прощайте! Прощайте! О, какъ любилъ васъ бдный вашъ Викторъ! Прощайте навсегда!»

Смерть положила предлъ тоск Жакмона. Глаза этого путешественника, котораго можно назвать мученикомъ долга, закрылись навки.

Чтобъ привести образчики жертвъ изъ области другихъ наукъ, укажемъ еще на жизнь астронома Шаппъ-д’Отероша, столь дятельную, богатую и прерванную такимъ роковымъ образомъ.

Аббатъ Жанъ Шаппъ д’Отеронь [7] , одинъ изъ самыхъ молодыхъ членовъ академіи наукъ былъ командированъ ею въ Сибирь, для наблюденія изъ Тобольска за прохожденіемъ Венеры 6 іюня 1761 года. Онъ покинулъ Парижъ въ конц 1760 года и безъ всякихъ затрудненій прибылъ въ С.-Петербургъ. Но вторая половина его путешествія отъ русской столицы до Тобольска была значительно тяжеле. Въ двнадцать дней астрономъ долженъ былъ сдлать въ саняхъ три тысячи верстъ, посреди всевозможнаго рода препятствій. Перевозка инструментовъ была для него источникомъ тысячи затрудненій и постоянныхъ опасеній. Благодаря своей энергіи и неутомимости, онъ однако во время достигъ мста, откуда ему слдовало, произвести свои наблюденія. 5 іюня солнце весь день было покрыто толстымъ слоемъ облаковъ. Ночью облака не разсялись. Аббатъ Шаппъ находился въ смертельномъ страх. «Этотъ феноменъ, говорилъ онъ, котораго ожидали цлое столтіе, привлекалъ на себя страстное вниманіе всхъ астрономовъ… Вернуться въ Парижъ, не достигши цли моего путешествія; лишиться плода всхъ избгнутыхъ мною опасностей, трудностей, съ которыми я боролся только въ надежд на успхъ; лишиться его, благодаря какому-то облаку въ тотъ самый моментъ, когда все мн ручалось за благополучный исходъ, — это такое положеніе, о которомъ невозможно дать понятія на словахъ».

На зар облака ушли. Шаппъ не могъ видть только начала явленія. Но онъ сдлалъ наблюденіе надъ всми его остальными фазами.

Путешествуя, астрономъ смотрлъ не на одн только звзды. Черезъ шесть лтъ посл своего возвращенія во Францію, онъ издалъ книгу о своихъ приключеніяхъ, снабженную между прочимъ очень любопытными разоблаченіями внутренней жизни азіятской Россіи… Императрица Россіи, отмстила ему тмъ, что выступила сама въ качеств автора. Сверная Семирамида напечатала въ Амстердам книгу на французскомъ язык подъ заглавіемъ: «Противоядіе или разборъ скверной книжки, великолпно напечатанной и названной: Путешествіе по Сибири въ 1761, совершенное Шаппомъ д'Отерошемъ». Достаточно одного заглавія, чтобъ понять, въ какомъ дух написана эта книга…. Приводимъ изъ нея одно мсто.

«Его обсерваторія, говоритъ государыня о Шапп, была расположена въ четверти мили отъ города. Онъ пригласилъ въ нее весь городъ и вс предмстья. И дйствительно, явилось столько народа, что надо приписать чуду, если наблюденіе окажется безошибочнымъ. Потому-что все время, пока оно продолжалось, аббатъ не только наблюдалъ, но и кричалъ на отмтчика, разсуждалъ съ присутствующими, отвчалъ на вопросы, которые ему предлагали, шутилъ, строилъ куры дамамъ и спорилъ съ г. Павловскимъ объ Апокалипсис и конц міра».

Великая Екатерина была неправа. Можно упрекнуть аббата Шаппа за то, что его наблюденія не абсолютно точны; но нельзя отрицать, что этотъ астрономъ ревностно способствовалъ преуспянію науки, которой онъ отдалъ свою жизнь.

Въ 1769 году явленіе, наблюдавшееся Шаппомъ въ Сибири, должно было повториться и могло быть видимо на этотъ разъ въ Калифорніи. Шаппъ д’Отерошъ, въ которомъ страстная любовь къ наук еще не потухла, снова ршилъ подвергнуть себя всмъ бдствіямъ пребыванія въ стран почти неизвстной и дикой, какою она была въ ту эпоху. Калифорнія принадлежала тогда Испаніи. Шаппъ д’Отерошъ выхалъ изъ Кадикса 18-го сентября 1768, въ сопровожденіи двухъ офицеровъ Карла III. Перездъ черезъ океанъ продолжался 77 дней. Посл страшнаго утомленія, астроному, подавленному физическими страданіями, удалось однако установить свои инструменты и приступить къ наблюденіямъ. 6 іюня 1769 г. небо было замчательно чисто и ни одна фаза прохожденія планеты не осталась незамченной.