Мулен Руж
Шрифт:
В начале сентября они все вместе – мать, Аннет и он сам, разумеется – отправились в гости в Сейлеран, на родину матери. Замок Сейлеранов на самом деле был вовсе никаким не замком, а просто большим домом с зелеными ставнями, выстроенным всего двести лет назад и красующимся в конце длинной тополиной аллеи.
И как обычно, Тапье де Сейлеран встречал внука у парадного входа в неизменном светлом чесучовом костюме и белой панаме. Его пухлые губы, растянутые в широкой улыбке, напоминали перевернутый круассан, застывший между густыми бакенбардами. Как только карета показалась на аллее, дедушка радостно замахал платком и поспешил вниз по ступенькам, так что толстая золотая цепь от часов смешно запрыгала на обтянутом тесной жилеткой животе. Потом наступили привычное замешательство и суматоха – неизбежные спутники встречи: конюх, держащий взмыленных лошадей, Жозеф, бросившийся опустить подножку кареты, объятия, поцелуи.
Следующим утром дедушка на цыпочках вошел в его комнату.
– Пора вставать, малыш! Птицы уже давно проснулись! – Он присел на краешек кровати. – Дай-ка поглядеть на тебя. Подрос, подрос… Вот только бледноват. Ты не болел зимой, а?
– Нет, дедушка.
Старик вопрошающе разглядывал внука.
– Ты непременно вырастешь большим и сильным, Анри, правда? Таким же, как твой отец, да?
Ну что за дурацкий вопрос? Конечно, он станет большим и сильным! Дети непременно вырастают, всему свое время. Возможно, до отца он и не дотянется, но уж дедушку-то догонит и перегонит точно.
В тот день они вместе отправились на виноградники. Время от времени Тапье де Сейлеран осаживал лошадь, чтобы поговорить с фермерами, полевыми рабочими и женщинами, собиравшими виноград.
– А это мой внук, – радостно представлял он Анри. – Милый сорванец, не правда ли?
На винодельне босоногие мужчины и женщины топтались и подпрыгивали в огромных чанах с виноградом, словно исполняющие боевой танец индейцы, и Анри тут же сделал карандашный набросок увиденного. На следующий день они побывали на зернохранилище; еще через день последовала поездка на птичий двор, а потом на маслобойню и конюшни. И везде нашлась масса сюжетов для зарисовок. Старый ослик Туанон, впряженный в воз с удобрениями, петухи, с важным видом расхаживающие по двору, гуси, утки, овцы, коровы…
По вечерам большой дом наполнялся музыкой и смехом. Устраивались грандиозные банкеты, во время которых дедушка неизменно восседал во главе стола, облаченный в нарядный сюртук и парчовый жилет. Он щедро раскладывал угощение на тарелки, задорно смеялся, рассказывал разные истории, настойчиво потчуя гостей своим замечательным вином. А когда наступала очередь десерта, то хозяин, даже в изрядном подпитии, поднимался, чтобы стоя выпить за здоровье собравшихся.
Анри с улыбкой вспоминал о тех счастливых днях в Сейлеране, когда в коридоре раздались шаги матери.
Она вошла с письмом в руке.
– Отец хочет, чтобы ты приехал к нему на охоту в Лурю, – грустно вздохнула она.
– А ты?
Адель ответила не сразу. В ее глазах больше не было той радости, которой они так часто лучились в Сейлеране.
– Ты тоже поедешь, ведь правда?
– Нет, малыш. Но, Жозеф…
– Тогда и я не поеду! Не поеду, не поеду, не поеду! Я не хочу никуда ехать без тебя! Почему ты остаешься? Почему…
Кончики прохладных пальцев слегка коснулись его губ.
– Тсс! Хорошие мальчики никогда не говорят «не буду» и «не хочу». Просто папе очень важно, чтобы ты научился хорошо ездить верхом. К тому же у тебя будет замечательная экипировка: все, что нужно для охоты. И еще отличный розовый охотничий сюртук. Только запомни – ты не должен называть его красным. Только розовым. Ты сможешь участвовать в самой настоящей охоте, там соберется много хороших людей. В общем, чудесно проведешь время. Только не забудь, когда тебя будут представлять кому-либо из гостей, учтиво поклониться и сказать: «Месье, знакомство с вами – большая честь для меня». Если же какая-либо дама захочет тебя поцеловать, то ты уж постарайся не уворачиваться, как обычно. И обязательно расчесывай волосы, чисть зубы и молись на ночь.
В конце концов ее тихий вкрадчивый голос сломил ожесточенное сопротивление Анри, и вскоре он уже с волнением мечтал о скорой встрече с отцом, о том, как они бок о бок понесутся галопом по лесу и на нем будет сногсшибательный красный – нет, розовый! – охотничий сюртук.
Той ночью ему приснилось, будто он возглавляет Крестовый поход и охотится на оленей в лесах Иерусалима со своим пра-пра-пра-пра-прадедушкой Раймондом и его рыцарями, наряженными в розовые сюртуки.
– Ха, а вот и ты, мой мальчик! Дай-ка на тебя взглянуть!
Вот уже минут десять Анри, облаченный в миниатюрный охотничий сюртучок, стоял никем не замеченный на пороге огромной комнаты с дубовыми перекрытиями. Было довольно многолюдно: мужчины в розовых сюртуках и блестящих сапогах, дамы в изящных цилиндрах и платьях-амазонках с длинными шлейфами о чем-то оживленно беседовали, смеялись и пили вино из высоких серебряных кубков. Анри подошел к отцу, казавшемуся теперь настоящим великаном. Граф улыбался и похлопывал кнутом по голенищам высоких сапог.
– Ну-ка, повернись. Что ж, недурно, совсем недурно! Короче, сойдет. Я распорядился, чтобы твоя мать прислала сюда этот костюм. Вот только волосы длинноваты. Когда вернешься в Париж, то скажи матери, чтобы тебя постригли. А то с этими локонами ты как девчонка! Ты ведь не хочешь походить на девчонку, а?
Все еще посмеиваясь, он взял Анри за руку и подвел к группе гостей, стоявших у камина.
– Итак, дамы и господа, это и есть мой сын Анри, – учтиво объявил он. – Я решил, что ему будет полезно увидеть воочию, что такое настоящая охота. Учиться-то никогда не рано, не так ли?
Он наклонился к сыну и принялся по очереди представлять ему гостей.
– Вот, Анри, это госпожа графиня де ла Тур-Жаклен… Это госпожа баронесса де Вобан… Это господин граф де Сен-Ив… А это мой давний друг господин герцог де Дудовиль. Его лошадь выиграла Гран-при в прошлом году! Знаешь, кто он? Председатель Жокейского клуба! Так что в твоих интересах быть с ним полюбезнее, а то он тебя туда не примет!
Анри судорожно вспоминал наставления матери, но на ум ничего не приходило. Он неловко кланялся и что-то бормотал себе под нос, отчаянно краснея и не поднимая глаз, уставившись на носки собственных сапог.
– Стесняешься, да? – улыбнулся герцог. – Но ничего, держу пари, скоро это пройдет. Мальчики сейчас быстро взрослеют.
Знакомство с гостями продолжилось.
– А это, мой мальчик, госпожа герцогиня де Роан… Это господин маркиз де Вилнефф… А это господин граф…
Имена, имена, имена! Длинные имена, которые невозможно запомнить… Усмешки, поклоны, рукопожатия, похлопывания по щеке… С мужчинами все было проще, они произносили пару слов, а затем возвращались к прерванной беседе. Но вот дамы… Те начинали суетиться, присаживались на корточки, поднимали вуаль, лезли целоваться. «Ну какая прелесть, просто душка! Какой миленький крохотный сюртучок… Сколько тебе лет, милый мальчик?.. Какие восхитительные локоны!.. Обещай, что зимой непременно навестишь меня в Париже!» Графини восторженно кудахтали, ворковали и сюсюкали с ним, теребили его волосы тонкими пальчиками с длинными ноготками. А Анри не оставалось ничего иного, как покорно отвечать: «Да, мадам… Нет, мадам… Мне восемь с половиной лет, мадам, почти девять…» И еще ему приходилось постоянно напоминать себе, что нельзя уворачиваться от поцелуев и надо терпеть прикосновения липких красных губ к щеке…