Чтение онлайн

Это было его последнее испытание, и он был безмерно благодарен Тчи, что он поведал ему о силе Дэвида Шепарда. Он выстоит!

И вот, Дэвид, безразлично всматриваясь в Исикаву, сел на колени и положил руку на лицо Масамунэ. В этот момент Исикава почувствовал, как в его голову вторглась злая всепожирающая сила, жаждущая высосать из него всё, что делает его человеком: знания, опыт, память. Эта была горячая расслабляющая, почти парализующая сила. Она не церемонилась с Исикавой, стремительно обволакивая ему мозг, проникая в мышцы, в сухожилия, в нервы. Однако Масамунэ удалось ужалить чудовище, отбросив его на самый край своего сознания, откуда оно пришло. Дэвид слегка разжал руку, но спустя мгновение, за которое он задумчиво склонил голову на бок, вновь сжал её с куда большей силой. Чудовище, сминающим всё на своём пути потоком, вновь вторглось в голову Исикавы. Монстр набросился на поставленные барьеры и вновь вынужден был отступить, но в этот раз ему удалось задержаться. Невидимая тварь сделала быстрый манёвр и вновь набросилась на преграды, отступила и вновь атаковала. И вот барьер дал трещину! Существо жадно принюхалось, отступила назад, разогналось и ещё раз, всей своей незримой массой, набросилась на барьер — щель стала шире. Но и этого было мало!..

«Какое же было моё первое осознанное воспоминание? — вдруг подумал Исикава, продолжая обороняться, а потом на его лице появилась грустная улыбка, — Конечно же, это было воспоминание о боли…»

Ему было около двух лет, когда умерла мать. Она покончила с собой, не выдержав вынужденного заключения в «золотой клетке». Его неосознанные воспоминания были полны плавных образов, мелодичных напевов, перезвона колокольчиков, запаха цветущей сливы и нежного тепла. А потом это исчезло. В его память врезался образ хладного трупа матери, обвёрнутого в серебряный саван, и широкая сутулая фигура, крепко сжимающая кулаки. От мужчины исходило неведомые чувства, что впервые жизни испытал Исикава. Они были тягучими, всепроникающими и пожирающими. Потом он узнает, что эта была смесь ненависти, презрения и любви, но тогда новые ощущения испугали его, и он шумно и горько заплакал. Исикава не мог вспомнить сколько времени продолжалась его истерика, но вот боль, что её завершила, Масамунэ никогда не забудет. Горячая, резкая и безжалостная. От силы удара он упал на землю. Посмотрев вверх, Исикава увидел перед собой жестокое и упрямое лицо человека. Его отца. Эти глаза, полные тлеющих углей, оставшиеся от некогда бушующего пламени, были его вторым осознанным воспоминанием. В них не было ничего, кроме бесцельного стремления никуда и вглубь.

А затем одно воспоминание начало наслаиваться на другое. Воспоминания постоянных тренировок, грузной учёбы, сменялись тоской и одиночеством. Затем его обволокли тёплые чувства, когда он однажды нашёл древнюю родовую библиотеку, покрытую пылью и паутиной. Это воспоминание сменилось тем днём, когда он поссорился с отцом. Исикава рос в спартанских условиях, но военное ремесло его никогда не привлекало. Масамунэ желал отправиться в путешествие по Башне и, может, однажды даже посетить Грань, а офицерское ремесло хоть и могло дать ему такую возможность, но во многом его ограничивало. Ссора закончилась тем, что отец выгнал его из дому, лишив права на наследство и любых сбережений. Ему тогда было шестнадцать лет. Но не смотря на нахлынувшие на него невзгоды, Масамунэ видел лишь перспективу, а то, что он остался без денег воспринял, как личное испытание. Если он с ним не справиться, то значит грош ему цена.

За первые семь лет своих странствий Исикава исходил всю Башню, не считая закрытой для свободного доступа Грани. Он зарабатывал на жизнь тем, что лучше всего у него получалось: моделированием и продажей игрушечных, но вполне функционирующих роботов.

Перемещаясь от Уровня к Уровню, общаясь с различными людьми, изучая их быт и жизнь, видя их беды и окружающие катастрофы, он всё больше и больше осознавал насколько был высокомерен отец и его окружение. Но ещё больше его разочаровала «Параллель», которая из миротворческой организации превратилась в плохо управляемую военную, медленно разваливающуюся машину.

А затем Исикава встретил первого человека из тех, кто сильно повлиял на него — гильгамешца Алена Блеза.

Ален Блез также бродил по Уровням Башни, но делал это с определённой целью. Он собирал вокруг себя последователей, продвигая свою личную идеологию. Блез был анархистом и сторонником вседозволенности, безграничной свободы. Впервые Исикава увидел его, когда он однажды ужинал в одном из ресторанчиков в Рей Сильвии. Дерзкая и вдохновляющая речь Блеза против нововведённой кабальной налоговой системы, протиснутой в сенат сторонниками Сильвийского конгломерата, поразила его до глубины души, и он решил присоединиться к столь харизматичному человеку.

Блезу мистическим образом удалось добыть, а попросту украсть один из малых кораблей Инженеров. Но их предводитель удивил их куда больше, когда смог открыть окно в межпространство, да так, что их не смогли заметить в «Параллели». С тех пор бездна внутреннего космоса стала их домом, а во внешний мир они возвращались лишь для того, чтобы пополнить запасы, нанять новых последователей и, конечно же, продать награбленное добро.

Не смотря на многие запреты и постоянные бдение «Параллели», уничтожить контрабандистов, освоившим межпространство ещё за несколько сот лет до начала эпохи Восстановленной Башни, так и не удалось. Поэтому Блез не считал зазорным нападать на их небольшие грузовые корабли и челноки. На их же корабле жизнь была полна алкоголя, наркотиков и лихого балагурства. Ещё особым развлечением для них стала предложенная Блезом игра на остроту ума и логику. Победившие в ней, с того момента, становились его учениками, которых он обязался научить всему тому, что знал сам. И Исикаве удалось пройти это испытание, оказавшееся не таким безобидным развлечением, коим оно им виделось изначально.

Да, это были лучшие десять лет его жизни, но долго так не могло продолжаться. Их обнаружили.

Его спасла Глициния. Исикава не мог вспомнить, когда она появилась среди них, так как новые люди появлялись на корабле время от времени, но она отмахнулась и попросила его ей верить на слово. Затем последовало откровение и разочарование. Глициния поведала ему о том, что никто, кроме неё, не знал. Ален Блез всех их использовал! Он был аферистом и межпространственным хакером. Он всё время копил себе огромное состояние на беззаботную жизнь, одаряя их лишь жалкими грошами, а когда они ему стали не нужны, он самолично сдал их «Параллели». Что же до ученичества, то он и не собирался их обучать по-настоящему.

Вновь очутившись во внешнем мире Башни, Исикава поразился тому, что в нём произошло за последние десять лет. Государственный переворот в Осирисе, вернулся Чуви, долгожданный хрупкий мир в Джитуку, ужасная резня в Святилище Авраама и последующая его самоизоляция и многое прочее о чём он слышал, но принимал лишь, как скучную байку, но не более. И лишь Хатиман оставался таким, каким он был все эти долгие тысячелетия.

К нему вновь вернулось, усыплённая Блезом, чувство обеспокоенности за этот мир. Он жаждал мести! Осирисийцам, что окончательно превратились в паразитов. «Параллели», что допустила их приход и теперь пресмыкалась перед ними. И прочих, кто пользовался тем, что происходило в мире, не думая о благополучии и без того хрупкого мироустройства Башни. И они с Глицинией нашли неплохой способ насолить всем и сразу. Они стали наёмниками: брались за опасные авантюры, занимались шпионажем, вредительством и воровством. Конечно, к этому делу они подходили с большой осторожностью и выборочно. Таким образом им удалось сохранить свою анонимность и веру своим принципам. Эта была жизнь на острие ножа. Вполне размеренная и монотонная жизнь, но однажды из неоткуда появился Тчи.

Он пришёл к ним с очень серьёзным и опасным заказом, но это сулило им хорошее вознаграждение. Однако Исикаву и Глицинию больше денег заинтересовала возможность проучить «Параллель». Этого хотел и Тчи. На том и сошлись.

И пусть их дерзкая операция прошла удачно, но последствия для обоих были подобны аду. Вынужденные спасаться от постоянных преследований разведывательных отрядов «Параллели», им с Глицинией пришлось разбежаться в разные стороны.

Исикаве удавалось на некоторый срок уходить от ищеек, но они вновь и вновь находили его. Чем дальше это продолжалось, тем сильнее он начинал паниковать и совершать ошибки. Так незаметно для себя и каким-то неведомым чудом, ему удалось пробраться в Хатиман, который он отказывался посещать, даже после возвращения во внешний мир. Но там его окончательно загнали в угол. Исикава устал, он был голоден и изранен. И когда Исикава подумал, что ему не спастись, ему неожиданно помогли.

Он помнил насколько была тёмной тогдашняя ночь, полная смоляных запахов и бензина. Масамунэ больше не мог бежать, и поэтому ему уже было всё равно, что он остановился посреди дороги и на его быстро надвигались огни чей-то машины. Исикава был рад смерти, но вместо неё перед ним предстал спаситель.

Он очнулся в крохотной комнате, обитой металлическими листами, испуская очень тихий стрекот. Его спас молодой дворянин Кен Рёма. Он был известен на весь Хатиман своим дерзким и эпатажным характером. Но Исикава больше не стремился верить людям после предательства Блеза. Поэтому слова Рёмы о том, что он приказал своим людям затащить Исикаву в машину и то, что он не дал и шанса небольшому отряду разведчиков «Параллели» проверить его личный транспорт, казались, как минимум, странными. И даже то, что на следующий день Масамунэ отчётливо слышал, как в особняк Рёмы со всеми положенными бумагами прибыл большой отряд разведчиков, но так не сумевшие его найти, не смотря все свои средства, не заставили его уверовать в искренность поступков Кена Рёмы. Но Рёма явно понимал это и не проявлял ни капли грубости по отношению к Исикаве.

Следующие несколько недель Масамунэ медленно восстанавливался, и всё это время его посещал, а затем сопровождал в прогулках по саду его спаситель. Кен Рёма без устали рассказывал ему различные новости со всей Башни или делился с ним своим мировоззрением. Он делал это настолько искренне, а его заботы были настолько полны тепла, что Исикава, сам того не ведая, проникся к Рёме тёплыми чувствами. А идеология Кена была настолько близка его личной, что Масамунэ стал одним из его самых преданных сторонников.