Чтение онлайн

Я зашел в свою комнату. Макс здесь. Собирается. Антон сейчас придет, его в магазин отправили. Осталось найти Пашку.

– Сиди здесь и никуда не уходи, я сейчас!
– сказал я и как настоящий заговорщик подмигнул Максу.

Тот, видимо, еще не отошел от наших утренних выходок и покосился на меня. Я помчался за Пашкой. Он мировой парень, и сам врачей не любит, так что на его поддержку я вполне мог реагировать.

– Синев, - позвал я, - пойдем, мне нужна твоя помощь.

Очень нужна.

– Ну идем, а в чем дело?
– пробасил он.

Я быстро обрисовал ему картину злодеяний медички. Он сам о многом мог судить, так что долго объясняться не пришлось.

– Теперь давай придумаем что делать, - попросил я.

– А на что ты расчитываешь? Только подразнить или довести до белого коления?

– Как получится, главное, чтобы она получила по заслугам. Я думаю, Макс может нам помочь. Еще в нашей компании Ева и Антон.

Решение пришло довольно неожиданно. Анна Павловна сидела в комнате девчонок, когда Ева достала свои карты. Они у нее какие-то особенные. Боьшие, с картинками, как в книжках, и по-французски что-то написано. Как всякая женщина медичка заинтересовалась, ну а Ева девушка с юмором, нагадала ей эпидемию. Которая с нее, между прочем, и начнется. Медсестра ей, конечно, не поверила. Да и кто поверит какой-то девчонке, да еще и со странностями?

Как только «гестапо» удалилось, Ева пришла к нам и рассказала эту историю.

– Так и сделаем, - предложил Антон, эпидемия, так эпидемия. А ты ей про что говорила?

– Да ни про что, а так, в общем. Зря, наверное, как-то нехорошо получилось.

– Отлично получилось! Пурген!
– заорал я.

Мне вспомнилось, что когда я в первый раз попал к этой мегере, она мне клизму хотела поставить. Так вот сейчас ей клизма даже не понадобится.

Первая проблема, которая возникла у нас, это как пробраться к ней в кабинет. Для этого был разрботан план номер один.

Смысл его был в том, что мы отвлекаем медсестру, а Женька идет к администратору и просит ключ от медсанчасти, поскольку врачиха его в глаза не видела, и если выяснится факт, что кто-то брал ключи, никто из класса не будет заподозрен.

Женька насыпает в графин с водой таблетки пургена, растертые в порошок, и в пузырек с лекарством от диареи тоже кладет пурген. После этого закрывает кабинет, отдает ключи и смывается из гостиницы.

Женьку пришлось уговаривать достаточно долго, он ни в какую не соглашался подложить пурген своей землячке и говорил, мол, мы поступаем подло. Но Макс вывернулся и сообщил, что медичка вовсе не местная, и приехала сюда из Хантымансийска - она ему сама об этом рассказала. Звучало не очень правдоподобно, но слава Богу, у нас есть Журавлева. Она поулыбалась Женьке, и тот согласился подсыпать пургена, если Ева с ним погуляет.

Ева, как и любая девчконка, немного поломалась, - мол, ее тоже чуть-чуть мучает совесть и, в конце концов, пообещала составить компанию Салину на вечер.

Мы начинали тихо торжествовать. Здорово! Если бы не Женька, то у нас точно ничего бы не получилось. Хорошо, что мы тогда с Антоновским отцом на рыбалку поехали.

Итак, операция по отмщению началась. Мы решили не подвергать Женьку опасности и вниз пошли с ним. Только у двери с табличной «Администрация» я оставил его одного, пожелав удачи и напомнив про то, что вечером, в случае удачи, ему предстоит прогулка с Журавлевой. Женька покраснел даже ушами, и я решил его больше не донимать. Шепнув «ни пуха, ни пера», я спрятался за пеегородку.

Пашка больше всех волновался. Он сильно сопел, и получался такой звук, как будто кто-то дул в трубку. Я и Антон надеялись, что все получится. Ничего такого особенного, как, например, громко сопеть, мы не умели. И были благодарны Синеву за его шумное дыхание, иначе тишина просто свела бы нас с ума. Ведь если операция провалится, то нас выселят, и потом еще с Лидией Васильевной придется объясняться. А что дома будет! Меня все это так мучило, что я не выдержал и шепотом начал рассказывать это Пашке и Антону. Реакция у Синева была моментальная - он начал еще громче сопеть, а мне казалось, его слышит вся гостиница.

Наконец, ручка двери в кабине аминистрации повернулась. Я почти вздохнул с облегчением, когда оттуда вышла уборщица, а Красильников громко чихнул. Я думал, все - мы пропали. Если мальчишки прячутся за перегородкой, значит, они что-то задумали. А если что-то задумали, то непременно хулиганство.

По-другому и быть не может. Я думал, сейчас она погонит нас шваброй, как Карлсон в мульфильме и тут, как говорится, нам будет весело.

Женщина оглянулась, но никого и ничего не увидела. Почти.

Из-за перегородки выглядывал мой чуб, и Красильников, желая воспрепятствовать разоблачению, потянул меня за рубашку.

Конечно, я не удержал равновесия и плюхнулся на Пашку. Это еще ладно, но он от неожиданности вскрикнул, и я понял, что теперь мы точно пропали. Выглядывать не было смысла, - уборщица наверняка поняла, что мы прячемся.

В это время, когда я удобно валялся на Пашке, из кабинета администратора вышел Женька и направился к нам. Ну откуда он мог знать, что мы там от уборщицы прячемся! Женщина пошла за ним и даже упела обогнать. С победным воплем «А-а-а-а!» она заглянула за перегородку и увидела нас.

– Ах вы ж поганцы!
– запричитала она, - как же вам, ироды, не стыдно, не совестно на стенках гадости писать разные? И чему вас в школе родители учат? Понаехали, понаехали! И чего, дома места не хватает озоровать?!

Ну что, что понаехали? Места в городе мало? Я вообще никогда не стенах не рисую, вот если балончиком и на дороге - это другое дело. И в школе меня учат не родители, а учителя. Мы начали нехотя подниматься с пола. Антон подял меня зашкирку и шепнул:

– Пожалей Синева, на диван он все-таки мало похож…

И тут он сделал такое, чего я от него никак не ожидал.

– Правильно вы на них ругаетесь, - авторитетно сказал он, - иш, они даже компанией собираются, чтобы на стенах рисовать!

– И я говорю, и я говорю, - закивала уборщица Женьке.

И тут же повернулась к нам:

– Вот дам сейчас каждому тряпку и будете стены мыть. А то только хулюганить горазды.

Она извлекла из ведра тряпку и протянула мне:

– На!

– Зачем?
– удивился я.

– Мой теперь!

– Да мы не рисовали на стенке! Посмотрите!
– я был возмущен такой несправедливостью.

– А чего ж вы тут делаете тогда?

– Сидим, - лаконичный ответ Красильникова не показался уборщице убедительным.

Не смотря на наши объяснения и совершенно чистую стену, мы были вынуждены повозить по ней тряпками, потому что уборщица тетя Соня блюла порядок. А Женька смеялся над нами, стоя этажем выше.

После всех этих злоключений мы, наконец, проникли в кабинет врачихи, которую теперь называли не иначе как «клизма» или «гестапо». У нас все великолепно получилось, только таблетки против диареи были больше, и «клизма» могла заметить разницу. Но мы надеялись, все обойдется, и наш нехитрый план не провалится.