Чтение онлайн

– Здравствуйте! Извините, пожалуйста, но мне очень нужно Юру видеть, - сказала она.

– Для этого нужно было поднимать такой шум? Вы, юная леди, могли бы позвонить всего один раз и вам бы непременно открыли. А что сделали вы? Это возмутительно! Просто возмутительно!
– выходил из себя антиквар.

Я понимал, что за Журавлеву нужно заступиться, а то этот старикашка просто проглотит ее.

– Генрих Модестович, она извинилась. Поверьте, Ева просто так не стала бы вас беспокоить.

Старик сверкнул на меня глазами и хотел снова напуститься на Журавлеву, но она начала первой.

– Висела табличка «Закрыто», но я знала, что мальчишки будут у вас, и поэтому трезвонила. Откуда я знаю, слышите вы или нет. Простите, пожалуйста. Просто это, действительно, важно.

Она сказала это «действительно важно» с такой интонацией, что не поверить ей было просто нельзя.

– Можно мы одни поговорим?
– спросила, она глядя на антиквара.

– Не думаете ли вы, молодые люди, что мне интересна тема вашего разговора и что я позволю себе ею поинтересоваться?

Предположить это также возмутительно, как и трезвонить в дверь.

Старик прошел к занавесям и скрылся за ними. Красильников подошел к нам. Ева потянула меня за рукав, но я не понял, что означает этот жест и просто спросил:

– Что случилось?

– Сегодня восьмой лунный день, - начала она.
– Знаешь, что в такие дни случается?

Вот дает! Ну откуда я могу знать? Я же не астролог. Выходить из себя было бесполезно, достаточно одного антиквара, поэтому я спокойно ответил:

– Конечно, не знаю, а что случилось?

– Это очень плохой день, к тому же мне сон всю ночь снился.

Тоже плохой. Про тебя и эту булавку. Ты ее искал и не мог найти. Как будто в воду канула. И еще какие-то странные люди. Я их хорошо не видела, но человек, не знаю его возраста, был виноват в ее исчезновении.

– Ты думаешь, что снам можно верить?
– спросил Антон.

– Я думаю, что можно верить Еве.

– Давай заберем булавку и пойдем в музей, может, там о ней что-нибудь знают? Юра, понимаешь, мы не знаем, чем все это может закончится. И у меня такое предчувствие, что…

– Да перестань ты, какие предчувствия?
– Красильников говорил так пренебрежительно, что мне и то обидно стало, не говоря уже про Еву.

Я решил, что пойду и заберу булавку. И, как и советовала Ева, планировал пойти в музей узнать у кого-нибудь, что это за вещь.

– Я тоже кое-что выяснил, - тихо, почти на ушко сказал я Журавлевой.
– И это тоже очень важно.

Я пошел к синей занавеси, надеясь увидеть там Генриха Модестовича, чтобы попросить его вернуть булавку. Он оказался чуть дальше, чем я ожидал, и поэтому мне пришлось его окликнуть.

– Ну что же, молодые люди, вы все выяснили?
– спросил он.

– Да, все. Генрих Модестович, мне хотелось бы забрать булавку, - начал я.

Но он меня перебил:

– Забрать? Зачем? Ведь мы еще не все выяснили, разве можно останавливаться, когда пройдена лишь половина всего пути?

Конечно, мне уже известен металл стержня, вы, юноша, сами имели возможность наблюдать за этим процессом. Но это самое элементарное! Поразмыслите, разве вам не любопытно узнать, что это за булавка? Мы можем поискать ее в каталогах. Я даже намерен позволить вашей спутнице-смутьянке поприсутствовать при этом. Полагаю, ей это будет небезынтересно. А вы, Юра, как думаете?

У старика такой скрипучий и даже неприятный голос, что в другой раз я бы ни за какие коврижки не принял его предложение. Но его взгляд, такой проницательный, как будто гипнотизировал меня, и я согласился. Понятия не имею, как это все произошло. Просто сказал: «Ладно», и все.

Пошел в лавку, туда, где были Ева и Антон. Они стояли молча и разглядывали вещи, разложенные и расставленные красиво и в каком-то порядке, неуловимом взгляду. Ева возила ногтем по рыжему кожаному креслу.

– Идемте, - позвал я.

– Куда?
– откликнулись они одновременно.

– Выяснять историю булавки дальше.

Когда мы шли к лаборатории в третий раз, дорога показалась еще короче. Я даже не заметил, когда мы спускались и поднимались, и не мучился подсчетами этажей, как в первый раз. Просто шел за Генрихом Модестовичем и сверлил его затылок глазами. Почему-то казалось, что именно так я и должен делать. Как будто видел все его мысли, читал все его намерения. Наверное, так бывает только в каких-нибудь «Звездных Войнах», не знаю, вообще-то я не киноман.

– Пожалуйте, молодые люди. Однако, должен сообщить вам, что одному из вас, юноши, придется постоять. К сожалению, не могу предложить вам никаких других сидений. Так что решайтесь и мы продолжим.

Мы с Красильниковым переглянулись. Кто-то из нас должен стоять и, значит, смотреть на другого сверху вниз. Но я вспомнил, Антон как-то говорил, что еще начальники сидят перед своими подчиненными, когда особенно хотят показать свою власть. Не знаю, чего я про это вспомнил. Дурь какая-то.

– Я постою, - наконец сказал я с тоном превосходства в голосе.

– Прекрасно! Ну что же, Ева, садитесь, и мы продолжим работу, от которой вы нас столь неожиданно оторвали.

Надеюсь, никто не последует вашему примеру.

«Вот гад!» - подумал я, - «Никак не может не съязвить!»

Антиквар уселся на свой стул, Ева на скамеечку, я склонился над старикашкой, Красильников тоже подвинулся, но ему ничего не было видно, и он тоже решил встать.

Генрих Модестович что-то измерял, проверял, но, видимо, ему не суждено было закончить работу сегодня, так как опять раздался звонок, только теперь телефонный, и антиквар поспешил к аппарату. Он что-то тихо и торопливо говорил в трубку, потом вернулся к нам со скорбным лицом и сообщил, что вынужден прервать наши изыскания. Так и сказал: изыскания. Я еще удивился этому слову, поэтому и запомнил, так обычно Стрижева говорит.

Я взял булавку, положил ее в пенал, потом в карман, и мы вышли из лаборатории. Антиквар пошел следом, чтобы проводить нас. Когда мы уже собрались выходить, он попросил нас обязательно прийти к нему завтра. Обещал, что никто отвлекать нас не будет, и мы все выясним. Заодно он найдет все каталоги, по которым можно поискать булавку.

Мы, почти торжественно, пообещали ему, прийти завтра.

Видимо, мы очень понадобились этому старикашке, вернее, не мы, а булавка, конечно, и он даже попытался узнать, где нас можно найти. Я переглянулся с ребятами. По их глазам я понял, да в принципе, и сам так же считал, что нечего Генриху Модестовичу нас искать.