Чтение онлайн

– Если так будет продолжаться, то думаю, что в Псков ваша троица вернется в гипсе, а мне придется объясняться с вашими родителями. Вы все наказаны.

Когда Стрижева выходила из комнаты было видно, что она очень расстроена. У меня на душе скребся, наверное, десяток кошек.

Так стыдно. И препаршиво чувствовал себя. Ребятам тоже, должно быть стыдно. Даже Максу. Ева все также молча стояла между шкафом и дверью. Только смотрела на нас огромными глазами.

– Ну вы даете, - наконец протянула она.

– Мне нужно с тобой поговорить, - сказал я Еве, чувствуя, что это именно мое и не чье больше право.

– Мне тоже!

Однако, Красильников оказался вторым и я знал, что приложу все усилия для того, чтобы разговор у них не состоялся.

– Идем, - я потянул Еву за руку.

– Куда?

– Идем, там видно будет.

– Юра, подожди, так не честно!
– Антон преградил нам путь, встав у двери.

– Не тебе об этом говорить. Пусти, иначе драка повторится.

А я этого, откровенно говоря, не хочу.

– Да что у вас тут произошло? Вы можете мне нормально объяснить?

– Да, я все тебе расскажу, только давай уйдем отсюда.

– Ева, подожди, мы должны поговорить вместе.

Макс сидел на кровати и с величайшим любопытством смотрел на нас троих. Наконец Антон не выдержал и зыркнув на Смирнова попросил:

– Макс, выйди, пожалуйста! Буквально на пару минут. Потом вернешься.

– Никуда я не пойду, вы меня потом не пустите или сами подеретесь. И вообще, я наказан, а значит не имею права никуда выходить.

– Слушай, ты уже вывел из себя Гислера и если сейчас меня достанешь, то получишь в два раза больше, чем пятнадцать минут назад. Все понятно?

Макс очумело посмотрел на нас и пулей выскочил в коридор.

«Все-таки он сообразительный» - подумал я.

Мы с Евой стояли у двери, так, словно в любой момент могли уйти и оставить Красильникова одного. Он, наверное, отлично понимал это. Я нарочно молчал. Пусть сам рассказывает как было. Только сверлил его взглядом. И почему-то хотелось унизить его. Как он меня у антиквара. И тут вспомнил, что мне нужно идти к Генриху Модестовичу. Я схватил Еву за руку и потащил за собой. Антон даже опомниться не успел, как мы бежали по коридору. Попавшийся навстречу Макс отскочил в сторону, иначе я опять бы толкнул его. Он оторопел посмотрел нам вслед и зашел в комнату к девчонкам. Красильников выскочил за нами и хотел догнать, но мы опережали его на два пролета лестницы, а дверь он, скорее всего, не запер, поэтому Антону пришлось вернуться.

Я и Журавлева выбежали из гостиницы чуть не столкнувшись в фойе с Женькой Салиным. У него было назначено свидание с Евой, но буквально летела за мной, а шаги у меня, соответственно росту не маленькие. Крикнув, что его в сорок шестом номере ждет Ксенька, Ева помахала ему рукой и мы завернули за угол. Салин слишком долго раздумывает что нужно делать, а чего все-таки не стоит, поэтому он и не побежал за нами. И слава Богу, потому что только его мне сейчас не хватало.

Пробежав еще два квартала мы, наконец, остановились и перешли на нормальный шаг. Такая встряска явно пошла мне на пользу, забыл я про тренировки напрасно. А теперь физическая нагрузка почти вернула мне душевное равновесие. Когда Ева восстановила дыхание и пришла в себя после пробежки она остановилась и спросила: - скажешь ты мне или нет, что все-таки случилось?

– Случилось то, что должно было случиться, - спокойно сказал я и протянул ей на ладони ту самую булавку, из-за которой поезда в Ярославль проходила шиворот навыворот.

– Булавка?
– казалось, что журавлева не верит собственным глазам.
– Где вы ее нашли?

– В кармане у Красильникова.

– Как она туда попала?

– Думаю, что самым естественным образом - ее туда положил.

– Антон?!
– Ева все еще не понимала, что я поймал нашего экс-друга на месте преступления.

– Конечно, Антон. Или ты думаешь, что Генрих Модестович подложил ее в карман его куртки.

Мы пошли в сторону лавки и я дорогой рассказал Журавлевой, как нашел то, что мы считали безвозвратно потерянным. Так и выяснилось почему мы подрались с Красильниковым и Максом.

Ева только удивлялась. Даже ни одного слова не могла сказать. Потом, конечно, выдала:

– А ты точно уверен, что это Антон? Ведь сам же защищал его. Говорил, что он просто не мог этого сделать. И что ты даже рад исчезновению булавки…

– Говорил. Я это прекрасно помню. Но я же не знал тогда, что булавка лежит у него в кармане. Тогда я думал бы по-другому.

Пока делились соображениями по поводу того, что же теперь делать с «находкой дубль два», как мы ее назвали, оказались прямо у антикварной лавки. Постучав тяжелым молотком, мы стали ждать, когда же появится Генрих Модестович. Спустя пять минут деревянная дверь открылась и на пороге стоял наш знакомый с воем пиджаке со старинным гербом.

– А молодые люди, - он сразу же нас узнал, - здравствуйте-здравствуйте! Проходите. С чем вы пожаловали?

– Мы нашли булавку, - с ходу объяснил я, - как вы и предполагали, она была у Антона, - добавил я, опережая вопрос антиквара.

– Надо же, какой же это брат, если он украл ее у своего же брата, - тихонько возмущался старикашка.

Луч света скользнул по его лицу, блеснув на стеле монокля.

– Антон мне не брат… - был вынужден признаться я.

– Ну, юноша, я в этом и не сомневался. А теперь, вы быть может, расскажете мне истинную историю появления этого украшения у вас?

– Да, мне это не сложно, но я хотел бы, чтобы вы никому об этом больше не рассказывали, - робко попросил я.

– О да, в этом вы можете быть уверены. Я - джентельмен и привык держать свое слово.

Дальше я со всеми возможными подробностями рассказал Генриху Модестовичу о том, как была найдена эта булавка. Он долго допытывался, что-то сверял, в который раз рассматривал булавку, смотрел что-то по каталогам.

– Ну что ж, если вам интересно, а я думаю, что это именно так, могу раскрыть, вернее приоткрыть вам завесу тайны, которая несомненно существует и окутывает мраком вашу, Юра, находку.

Он так сложно говорил, что я понял только смысл, а это главное. Он что-то выяснил и хочет рассказать.

– Конечно, нам интересно!
– выпалили мы с Евой.

И вот что он нам рассказал. Где-то в Восточной Европе она была изготовлена. Достаточно давно. В каталогах она упоминается примерно с начала девятнадцатого века. Вот это да! Я такого даже не ожидал. Она несомненно очень дорогая.

Последним ей владел какой-то барон в Западной Германии, который разорился и был выужден заложить эту булавку в ломбарде. Затем она перекочевала в Австрию. Оттуда в Венгрию и была куплена в Будапеште каким-то сумасшедшим немцем из Петербурга, который был казнен за зверства, учиненные им над своими подданными. Потом из-за этой булавки передрались или что-то вроде этого два сына слабоумного немца. один был застрелен, а второй тоже тронулся.