Чтение онлайн

Октав лаял, Игнасио забрался на стол и кричал: ”Вперед, мужчины!” Слышно было, как трещат джинсы, отлетают пуговицы, стучат по полу черепа, Альбин ржал так громко, что кузины оставили сражение, заразившись смехом. “Я уписаюсь!” кричал Поль. Я видела Жана, всем телом лежащего на Фанни, потом Фанни сбросила его в сторону и вскарабкалась на него с уверенностью которой я в ней не подозревала. Доктор попылался на нее сесть, но дочери опрокинули его под стол.

Только Моника и я - две столетние старухи - не принимали участия в общем выбросе энергии.

– На помощь!
– сказал Жан.

– Защищайся!
– сказала Моника и, так как он не реагировал, она схватила кувшин с водой и выплеснула его на дерущихся.

Это положило конец игре. Бойцы, задыхаясь, расползались по кухонному полу. Мы смотрели на них со сложным чувством, в котором, должно быть, было много зависти.

– Мы здорово повеселились, - сказал доктор, из собачьей корзинки.

– Клево побалдели!
– заявил Поль и снял штаны.

Я спросила:

– Почему ты вылезаешь из штанов?

– Это штаны слезают с меня, они треснули, - ответил он, и кузины потом все лето уважали его за находчивость.

Они устали. Кухня была полна пара, будто после стирки.

– Грустно расходиться, - вздохнула Лорет.

– Мы должы бы всегда быть вместе!
– воскликнула Патриция.

– Только в Фонкоде можно так повеселиться, - сказал Оливье.

– Ах, Фонкод… - начал доктор, все еще сидя в собачьей корзинке. (Он сделал красноречивый жест рукой) Фонкод!.. к тебе возвращаешься с радостью, тебя покидаешь с болью…

– Прекрасно, - заявил Жан, - это очень просто, вы все останетесь здесь на ночь!

Я подумала, что ослышалась.

Но нет!

Пьеро тут же вскочил, совершенно счастливый.

– Хорошая идея!
– сказал он, а дети прыгали от радости.

– Это совершенно невозможно!
– сказала Моника.

– Вот, пожалуйста!
– сказал ее муж, - посмотрите, кто мешает нам веселиться!

– Ты думаешь, Людовика нуждается в дополнительной работе?

– Да не надо никакой работы, - пропел он, беря меня за талию.
– Нам же так хорошо вместе! Попросту! Дети приготовят постели…

– Мы будем спать на сеновале!

Каком сеновале?

– На войне, как на войне! Конечно, я не жду, что Фирмин принесет мне шоколад в постель завтра утром на серебряном подносе!

– Да оставайтесь, конечно, я очень рада, - говорю я с усилием, потому что меня научили говорить то, что вежливо, а не то, что есть на самом деле.

– Видишь!
– торжествует доктор.

– Нет!
– отвечает Моника.

В этот момент гаснет свет - молния ударила совсем близко.

– Вы прекрасно видите, что не можете уехать, - слышится в темноте голос Жана.

Электричество вернулось очень быстро, к большому разочарованию детей. Хорошо. Мне надо было найти семь одеял. Вот спасибо Жану за эту идею! …И все-таки дом полный смеха и стука шагов - это великолепно… Dirty Corpses обрушивали на нас электрические гитары и крики, в которых не было ничего человеческого. Я беспокоилась, не глухая ли у меня внучка, если спит в этом грохоте.

– Мама, ты видела, что за одеяла ты нам дала? Там в дырки пальцы пролезают!

– Дырявые или нет, вам еще повезло, что вы будете спать под одеялами, - говорит Моника.
– Я бы вас уложила под газетную бумагу!

– О! да! под Play-Boy!
– закричал Альбин.

– Play-Boy! Play-Boy! Play-Boy !

– Завернуться в пушистеньких девочек!

Ну и что изволите на это отвечать? Мы смеемся вместе с ними. Мы смотрим, как они проскальзывают в ванную, шумно умываются, говорят друг другу «доброй ночи», входят в свои комнаты, ложатся, снова встают, бегают по коридорам, устраивают себе гнездышки, шутят, щекочут друг друга… мы говорим себе, что тоже были юными и очень жаль, что это прошло.

Мы с Моникой так устали, что когда последняя дверь наконец закрылась за детьми, мы сели там где стояли на ступеньку лестницы.

– Моего мужа убить мало, а?
– сказала мне Моника.

– Да я счастлива, что вы остались!

– Врушка! Со мной не надо играть в вежливость! Я повторяю, моего мужа убить мало. Кстати, твоего тоже. А теперь они сидят в гостиной с “Одноглазкой”. Это круто!

Поль вышел из своей комнаты и прошел перед нами.

– Сегодня в доме спит ровно двадцать человекообразных и один собакообразный. Я посчитал, - сообщил он серьезно.

Как можно лишать их радости?

Взрослые поднимались из гостиной. Мне показалось, что Фанни идет неуверенно…

– Фанни немного устала, - важно обьяснил доктор.
– Думаю, ее надо осмотреть…

– Чепуха, - отрезала Фанни.
– Я слишком много выпила, вот и все. (Она прыснула и уцепилась за Жана) Вы не хотите проводить меня в мою комнату, учитель? Я не слишком помню дорогу.

– Это здесь, - ответил Жан, крепко взяв ее за запястье.

Пьеро страдал, что не может пойти с ними:

– Я бы все-таки предпочел ее осмотреть…

– Не беспокойся, - она выживет, процедила Моника.

– Ох! Прошу тебя! Это не смешно!
– взорвался он.

– Зато ты смешон!

– Вот! Пожалуйста! В мой единственный вечер отдыха! Ты могла бы, как минимум, улыбнуться! Но нет! Тебе надо поскандалить! Как дома! Прошу прощения, дорогая Людовика, за постыдное зрелище, которое мы собой представляем! Я все-таки думаю, может, стоит пойти осмотреть эту малышку? Жан не возвращается и…

Но Жан вернулся с улыбкой на устах и бросил нам:

– Я думаю, что ее не понадобится укачивать!

– Еще счастье!
– сказала Моника, и Пьеро снова взорвался:

– Вот, Пожалуйста! В этом вся Моника! Вы видите, я ничего не выдумываю! Клянусь, чтобы с тобой жить нужно ТЕРПЕНИЕ!

Ужасный раскат грома помог сменить тему, мы обнялись на лестничной площадке, и Жан объявил, что воистину, в такую погоду хозяин кузена на улицу не выставит.

Я без сил уселась на кровать.