Чтение онлайн

Они сами от себя не ожидали, что окажутся такими тонкими специалистами по купле-продаже недвижимости. Но, как выяснили совсем недавно, пытаясь не отстать от моды и вникнуть, кто были их предки, убедились — в который раз! — что таланты не всходят на ровном месте. В роду обнаружились крепкие люди — можайские купцы.

Поехать жить в Москву? — снова спросила себя Гутя. Мать предлагала: «Перебирайся, устроишься на работу… Петруша будет учиться в московской школе. Есть знакомые в престижной гимназии».

Может быть, на самом деле — взять и поехать? Тогда не надо думать о мужчине, с которым они снова встретились — на покатушках. Это хорошо, что Славик отвлек, она не успела дать свой телефон.

Вспомнив об этом, Гутя почувствовала тянущую боль в сердце. Ага, не дала, а сама каждый день ждет, что он позвонит.

Гутя вскочила с дивана и кинулась в кухню.

— Послушайте, Тамара Игнатьевна, — торжественно-шутливо произнесла она. — А что, если я поеду к Полине, устроюсь в Москве на работу и…

Тамара Игнатьевна чуть не поперхнулась чаем.

— Вперед, дорогая. Если хочется — почему нет? Всякий опыт полезен, если он не смертелен.

Единственное, от чего Николай не захотел отказаться в своей нынешней жизни, так это от охоты. Николай перенял мужскую страсть у отца, который брал его с собой в лес, на озера, еще мальчиком. Когда ему исполнилось десять, отец подарил ружье, что противозаконно. Но кто станет исполнять законы в глухой красноярской тайге?

Его отец приехал в Дивногорск строить великую ГЭС, он сделал свое дело и остался там. Женился на молоденькой журналистке из местной газеты, она охотно ходила с ним в тайгу, даже стреляла рябчиков и самое неожиданное — попадала в них. Так мог ли сын таких родителей не жаждать — до дрожи — попасть в цель?

Сушниковы-старшие до сих пор живут в Дивногорске. Николай давно не был у них — не ближний свет. Мать мечтала, что Николаша станет журналистом. Причем не таким, как она — обычным сотрудником отдела писем в городской газете. Не-ет, маститым — ее любимое слово — из старых, как символ собственной мечты. Несбывшейся.

— Знаешь, когда я прилетела в Дивногорск, — рассказывала она ему много раз, — ГЭС еще только строили. Сюда прилетали корреспонденты целыми обозами, даже у меня, представляешь, брали интервью. — Мать делала паузу, потом набирала побольше воздуха и продолжала: — Приезжал маститый журналист из столичного издания.

Николай читал восторженные, как говорил отец, «всхлипы» этого деятеля пера о гидростанции на Енисее. Ничего общего с правдой его «сочинялка», как назвал он текст, не имела.

Но Николай благодарен этому невежде — если маститые так пишут, то ему нечего делать в журналистике. О чем он откровенно заявил матери, которая дулась на него два дня.

Сын огорчил мать, но порадовал отца — Николай закончил механико-математический факультет Московского университета. Потом женился и уехал в Вятку.

Когда начались перемены, отец жены помог открыть фирму, которая, к радости родителей-сибиряков, давала хорошие доходы. Они не спрашивали сына, каков именно доход, но, судя по подаркам, которые он им делал, неплохой.

Первое ружье у Николая сохранилось, хотя в руках побывало немало других. На севере области у него есть свое место на озере, где его всегда ждет егерь.

Он шел на лыжах и не мог отделаться от мысли, что на этот раз он отправлялся на охоту с чувством чего-то недоделанного, незавершенного. Конечно, причина ясна — не дозвонился до Августы. Он заполучил ее телефон наконец, но дома ее не было. Ему это не нравилось — а если она уехала в Москву, причем навсегда? Она ясно сказала, что прописана там.

Много раз Николай пытался осадить себя: «Что за причуда, Сушников? Ты просто повелся тогда, летом. Жара, по городу бродят полуодетые красотки, все, что есть в тебе мужского, требовало объекта внимания. Присмотрел самую одетую, — ухмылялся он, — какой скромник», — ехидничал над самим собой.

Да, черт побери. Он действительно выбрал самую одетую. К тому же она совершенно не похожа на тот тип женщин, который всегда считал своим — песочные часы. Как Надя. Ее он увел со дня рождения приятеля. Тот перестал замечать его и не замечал, пока не узнал, что с ней случилось. А когда узнал, он, увидев Николая в одном официальном коридоре, первым протянул руку и сказал:

— Я благодарен твоему упорству, Сушников. Если бы ты не увел Надю, сейчас я бы мучился с ней, а не ты. Желаю удачи.

Николай остался стоять в коридоре, а тот уходил по красному ковру, топча под ногами лучи утреннего солнца, в свой кабинет, ручка которого отливала золотом и бросала пучки света прямо в глаза.

— Козел! — с отвращением бросил Сушников, развернулся и пошел к лестнице.

Так чем его разобрала Августа? Тем, что похожа на девочку? Или просто разбудила спавшее любопытство? Но к чему именно? К женщине? К жизни? А разве это не одно и то же?

Но случилась еще одна встреча — почти зимой, никакой жары, кроме жара, причем не только в сердце. Надо признаться, это правда.

Ничего, успокаивал он себя, дозвонится и скажет:

— А я взял лося. У него рога… Хотите посмотреть?

Рога…вспомнилось, как Надя произнесла это слово, когда перед прошлой поездкой, последней в сезон охоты на копытных, он сообщил, что едет на лося.

— Значит, у меня скоро будут рога? — Он с усмешкой спросила она его. — Очень ветвистые?

— Обещаю, — кивнул Николай, не отзываясь на двойной смысл ее фразы.

— Желаю бить без промаха, — сказала она. — Не промахнись ни в чем.

— Как скажешь, дорогая, — позволил себе насмешливый тон. Он это редко делал. Надя не обратила внимания, вернее, не выказала этого.

Рогов не было, потому что лоси откочевали северней, объяснил егерь.

Перед нынешней поездкой на охоту Николай отдал ей финансовый отчет по фирме.

— Может, хочешь на дискете? — спросил он, заметив, как Надя ловит листки, разъехавшиеся на ее неподвижных коленях, — шелковистый плед и гладкая бумага. Им нечем уцепиться друг за друга.