Чтение онлайн

Он вполне мог купить кхукри. Но так, как вышло, еще лучше. Для Нади. Этот нож послужит ей чем-то вроде оберега, амулета. Он знал: каждый человек втайне от других все равно наделяет особыми свойствами некоторые предметы. У каждого студента есть везучая ручка, у каждого клерка — везучая рубашка, у пассажира — везучий билет.

Да, с деньгами неплохо, может быть, на самом деле удастся вместе с Доктором открыть клинику.

Этих денег хватит, с отчетливой ясностью сказал себе Лекарь, если к ним будет приложен феноменальный успех. Который станет явным, видимым всем, кто способен видеть, доказательством того, что на самом деле любая болезнь — сигнал о неблагополучии в другой сфере. Соматическое, то есть телесное, всегда вторично. Главное то, что происходит в мозгах.

Надя сама не знает, какая роль ей отведена в сериале, который создает он.

— Вы можете все, — сказал он, усаживаясь на заднее сиденье снегохода.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, бросив взгляд на машину, к которой он подвез ее. — Нас кто-то покатает? Не вы?

В это утро она была свежа, как никогда. Одетая в желтый пуховик с капюшоном, отороченным лисой, Надя казалась женщиной, облитой солнцем.

— Вы, Надя, — сказал Дмитрий и улыбнулся так широко, что можно было без труда насчитать ровно тридцать два зуба, способных потрясти любого современного дантиста, — повезете нас. Наденьте. — Он подал ей шлем из красного пластика.

Она поморщилась и засмеялась:

— Вот отсюда, пожалуйста, подробней. — Но шлем взяла.

— Как скажете. Я знаю, что вы водили машину. Управлять снегоходом очень просто — все команды на руле. Я сейчас пересажу вас из одного кресла в другое, и мы помчимся.

Он быстро соскочил с заднего сиденья, подхватил Надю и опустил на место водителя.

— Сморите, какой устойчивый аппарат — гусеница посередине и две стальные лыжи по бокам. Вот здесь, — он взялся за ручку руля, — газ. Здесь — тормоз. А ноги поставим сюда. Им нечего делать.

— Я могу шевелить всей ступней, — сказала Надя.

— Тем более, — кивнул он. — Поехали.

Снежная дорога вела в лес, Наде казалось, что попала в странный сон, где она — снова настоящая, не привязанная ни к какому креслу, кроме водительского. А за спиной сидит тот, к кому можно прислониться, на кого можно опереться и… не думать ни о чем.

— Не так быстро, ямщик! — осадил Дмитрий.

Но ей хотелось управлять, направлять, владеть… Сосновые лапы гладили по шлему, словно одобряя то, что она делает. Снег оседал на меховой оторочке откинутого капюшона.

— Сюда! Направо, — командовал Лекарь.

Надя подчинялась. Она и не знала, что это так приятно. А прежде… другие подчинялись ей.

Она сделала круг и затормозила возле ворот. Сердце стучало, Лекарь наклонился к ней, она спиной почувствовала его грудь, мягкую, обтянутую пуховой курткой.

— Спасибо, Лекарь, — тихо сказала она, не поворачивая головы. — Вы сами не знаете…

Он снял с нее шлем и прикоснулся губами к темени.

— Знаю, — так же тихо ответил он.

Они сидели и его комнате, смотрели за окно, где в синем свете вечера белела снежная баба, которую они лепили, веселясь, как дети, после обеда. Баба вышла кривовата, с короткими руками, снег оказался не той липкости, которая нужна.

Лекарь скатал нижнюю часть, потом верхнюю, а Надя, снимая снег с поленницы дров, скатала голову. Глаза она сделала из ягод калины, которые свисали прямо над ней, а рот — из ягод шиповника.

— Мисс вампирочка, — объявила она. — Знаете, Лекарь, я сто лет не лепила снежных баб. Даже с детьми.

Он кивнул:

— Этот процесс освежает голову, верно?

— Ни одной мысли, кроме следующей: как сделать ее королевой?..

Отвернувшись от окна, Надя посмотрела на Лекаря и спросила:

— Скажите, Лекарь, а может стать причиной моей болезни кровосмешение?

Ну вот, подумал он, сработало. Он не оторвал глаз от огня в камине, не дернулся, услышав то, о чем предположить не мог. Надя произнесла это редкое в обычном обиходе слово с такой легкостью, как будто оно каждодневно сидело в голове, причем давно. На самом деле так и есть? Она с ним просыпается и засыпает?

Он поднял бровь, понимая, что пора повернуться, но не двигался, он не знал, что говорить. А Надя добавила:

— Мне надо потрясти родителей, — она растянула губы в улыбке, — не согрешил ли кто-то из моих предков с кем-то… по-семейному?

Вот и ответ. Он получил его, не задав ни одного дополнительного вопроса. Дмитрий едва удержался, чтобы не потереть руки от удовольствия. Но прежде нужно взять кочергу, которой он собирался помешать угли.

Так вот в чем причина виноватой позы Надиного отца, его согбенные плечи и прижатые к груди, словно в мольбе, руки — только не это!

Лекарь медленно покачал головой, опустил кочергу на железный поддон перед камином и тихим голосом отказал ей в справедливой догадке:

— Не думаю. В стародавние времена, к примеру, браки между двоюродными братом и сестрой не были под запретом. Даже сейчас в некоторых странах их не запрещают. Между родными — да, это уже инцест, настоящее кровосмешение.

— Нет, нет, меня интересуют двоюродные, — бросила Надя и отодвинулась так резко, что колесо наехало на угол журнального столика.

Он отметил — обрадовалась. Значит, на самом деле в этом подозревает истинную причину своего несчастья? Как долго ее мучит эта мысль?

Дмитрий почувствовал прилив крови к вискам, кажется, голова готова треснуть от напора такой силы. Надя только что подтвердила справедливость его догадки!

Дмитрий молча наблюдал, как она отталкивается от стола и отъезжает.

— Расскажите мне… все, — тихо приказал он.

— Все? Вы… имеете в виду — что? — так же тихо спросила она.

— Все, о чем вы столько лет думаете. Как вы об этом думаете. Не важно, в какой последовательности. Я выстрою сам.

Она хмыкнула и откатилась к окну.

— Что ж…

Лекарь смотрел на ее профиль, на фоне темного стекла он казался особенно четким. Смуглая кожа, высокие скулы, идеальной линии нос. Удивительно пропорциональное лицо. Он так увлекся, что вздрогнул, услышав ее голос:

— Все началось с дяди Александра. Того, который живет в Финляндии. Я говорила вам о нем… — Она вздохнула. — Я перешла в последний класс. Было лето, мы вместе с родителями встретили его в Смоленской деревне Оляпкино. Точнее сказать, там, где она когда-то стояла. Деревня сгорела в войну. Дядя Александр установил, что род Фоминых — оттуда. Он захотел получить генеалогическое древо. Приехал и заказал его школьному учителю истории из райцентра. Все было замечательно, мы отдыхали, потом ждали, что выдаст историк.