Чтение онлайн

Городок я, действительно, раньше вспоминала с умилением и даже немного скучала по малолетней парочке, особенно по воспитанному, милому мальчишке. Возможно, когда мне стало плохо, интуитивным образом перенеслась именно сюда, в безопасность, к месту своего первого знакомства с Умброй.

Да только глупо было сидеть и ждать «выздоровления», учитывая происходящие со мной странности.

Ситуация была… не очень. Во-первых, меня мучил постоянный голод. Я ела, ела и ела. Быстро стуча ложкой, тревожно ожидая добавок, собирая крошки. Во-вторых, после нескольких часов сплошной лихорадки из меня полилась магия. Она потрескивала на кончиках пальцев, скрипела озоном на зубах, плавила мои вены.

Самой себе я напоминала катушки Тесла с пробегающими разрядами. Поэтому, когда на третий день я твердо заявила, что уезжаю в столицу, фыркнувшая Хагнесс притащила очень длинную хламиду с капюшоном, закрывающую меня с головы до ног.

Сами дети тоже вырядились в старую, потрепанную одежду, особенно подозрительно смотревшуюся на Тортиле. Оба ребенка наотрез отказались отпускать меня одну и, кажется, воспринимали предстоящее как приключение.

— Будем типа нищими, — сказал Тортил, подпрыгивая в длинной рубашке. — Можно даже подзаработать. В столице, говорят, деньжищи на улицах валяются, если упала монетка — никто и не нагнется. А я не гордый, подниму.

Небольшой домишко спешно закрывали, окна занавешивали тряпками, паковали еду по котомкам.

— Очень не хочу вас брать, — призналась я, задерживаясь на пороге и поднимая лицо в сумрачное небо. — Дико все опасно, а вы совсем дети, хоть и необычные.

Два дня назад я узнала, почему ребята живут отдельно от взрослых. И по какой причине Пограничная академия приглашала людей другого мира именно в Тихие Выселки. Началось все просто.

Пытаясь справиться с мучающей меня лихорадкой, я вышла ночью из комнаты, надеясь найти холодную воду для питья или даже выйти на улицу в поисках прохладного ветерка. Старые половицы скрипели. Подол длинной рубашки путался в ногах.

Дверные проемы постройки оказались узкими, а в темноте попробуй в них правильно впишись. Хотя долго блуждать мне не пришлось. Домишко оказался крохотным, и уже через минут пять в проходной комнате я наткнулась на Тортила.

Мальчонка дремал, закрыв глаза. Голова его, в привычной клетчатой кепке, выглядывала из бочонка, пухлая щечка упиралась в борт. Рук-ног я не увидела, скорее всего, спрятаны внутрь. Ночной тусклый свет из оконца высветил эту сюрреалистическую картину, и я вскрикнула от неожиданности.

То есть он и спит в своем деревянном облачении? Мне не хотелось признаться в этом самой себе, но исчезли последние иллюзии. Как я могла раньше принимать его за ребенка?

На внезапный звук над ухом Тортил открыл глаза, увидел меня, то есть темную фигуру в ночнушке перед собой и, заорав в голос, нырнул окончательно внутрь емкости, накрывшись невесть откуда взявшейся крышкой. Вот это называется «в домике», а не те детские варианты, когда обе руки над головой палаточкой.

Не успела я прийти в себя, как сверху закричали: «Смерти нет!» Уже знакомый мне девиз Приграничной академии. И с потолка на меня упали.

С визгом, который по прошествии времени с некоторой натяжкой я смогла бы назвать боевым. Примерно так звучит домашняя кошка, нападая на пылесос. В одном звуке и отчаяние, и угроза порвать всех, не взирая на опасность.

Голосок был нежно-писклявый, а вот сбившая меня с ног масса весила немало. И в какой-то момент я подумала, что все… отгуляла, депортируюсь на фиг на небеса или где там находится демоническая Вальгалла.

Но чудо. Кости затрещали и не сломались. Будь я человеком, боюсь, этого ребенка я бы не выдержала. Хагнесс.

Снесла меня и заодно нашими телами какую-то мебель. Треск стоял впечатляющий. А потом и звуки падения чего-то невидимого в темноте, но судя по хрусту и звону, плохо подлежащего восстановлению.

В это время Тортил, не раз показывающий свою быструю реакцию и способности к выживанию, попытался прямо в бочке упрыгать в другую комнату, но мы с девочкой не дали ему ни малейшего шанса. Во-первых, потому, что нас было двое, и мы занимали много места на пути к свободе. Во-вторых, тоже пытались смыться, хоть и неудачно.

От переизбытка впечатлений энергия, безвыходно метавшаяся у меня по коже, вдруг сорвалась, отрываясь, сбрасываясь словно старая змеиная оболочка. Она вдруг кусками полетела вверх, сверкая перламутром и освещая небольшую комнату, где мы все находились.

Все-таки я демон, проклятая магия выливается из меня как из дырявого сосуда.

— Эмили? — неуверенно спросила Хагнесс, восседая на моих ногах и с занесенным кулаком над головой.

Я с содроганием посмотрела на пухленькую, но явно увесистую длань. Оглянулась на комнату с разбитым в щепки столом и криво повисшими полками, все добро с которых мелким слоем валялось вокруг.

— Ты чего? — выдохнула девочка.

Вот как надо произносить эту фразу. Поднимаешь крепко сжатый кулак над собеседником и спрашиваешь: «Ты чего?»

— За водичкой сходила, — призналась я. — Не думала, что будет опасно. А почему ты кричала «Смерти нет*»?

— Она в академию мечтает поступить. Героиней стать.

На свет осторожно выглянул Тортил и сдал подругу с потрохами.

— Нам же, духам, никакие повреждения не страшны. В Умбре нас могут развоплотить, а на Земле мы и подавно почти неуязвимы. Правда драться мы совсем не способны, не знаю на что Хагнесс рассчитывает, у нее ж силы и нет, считай.

Полненькая ручка резво махнула в сторону предателя, доказывая, что отсутствие мускулов она вполне компенсирует энтузиазмом. Тортил мигом накрылся крышкой, но подставил подруге подножку. Пока они опять устраивали кучу малу, я обхватила себя руками и подумала, что не одна. Что помощники у меня не самые мудрые, зато искренние. И недаром я возродилась в Тихих Выселках. Здесь я чувствую себя домом, а насчет жителей-духов… Так я сама сейчас как дух. Восстала после смерти и понятия не имею смогу ли я хоть немного повлиять на судьбу.

«Смерти нет*» — боевой клич Пограничной академии.

До столицы добрались на воздушной карете. Сооружении, напомнившем мне горные подъемники, только покрупнее, покомфортнее и работающие на чистой магии.

Все приключение заняло не больше полутора часов. Сели в кабинку, потряслись в воздухе и вышли уже на имперском вокзале. Точнее Хагнес с Тортилом вышли, а я вывалилась кулем. Трепавшая меня лихорадка набегала волнами, а тут еще и укачало так, что перед глазами плыло.