Чтение онлайн

«Чмо ты и есть, очень точное определение», — про себя подумала Серафима и заметила, что Вит тоже улыбается.

— Ты не простое чмо, — процедила Юлия, — ты…

— Да кто вы такие?! — заорал Могусов. — Пусть творец решает, чмо я или талант, и с кем мне вступать в союз!

— А действительно, — сказала Серафима. — Спорим тут зря. Пишите заявление.

Могусов взял лист бумаги, ручку и засопел. Юлия начала нервно притоптывать ногой. Вит опять уткнулся в свои записи, но чувствовалось, что он внимательно следит за происходящим.

— Вот, — сказал парень, протягивая исписанный лист.

Серафима машинально отметила очень крупный разборчивый почерк. В заявлении фигурировали Преподобная Фредерика и Наташа, перешедшая в категорию «или, может быть». Имелось пояснение о том, что начинающему талантливому автору требуется зрелая и опытная Муза.

Творец-машина гудела недолго. Заявление Могусова было перечёркнуто крупными жирными буквами — «Отказать!». Серафима облегчённо выдохнула, Могусов насупился, а машина продолжала гудеть. Из неё выполз ещё один лист, который Серафима зачитала вслух.

Могусов — обманщик! До совершеннолетия он не имеет права находится на территории Домов изящной словесности, но, учитывая его потенциальную перспективность, я разрешил посещение. Разрешу даже союз с Музой при однозначном согласии последней.

— Вот! — с торжеством вскричал Могусов. — Я же говорил, что талантлив, а вы мне не верили!

— Как бы там ни было, — сказала Серафима, — вы должны заручиться согласием Музы или Муза, прежде чем заключать союз. Таков вердикт.

Могусов подобрался, расправил плечи.

— Юлия, — проникновенно начал он.

— Нет! — юная Муза среагировала немедленно.

— Но я талантлив, — вкрадчиво заметил парень. — Это подтвердил творец. А вы говорили…

— Нет! — уже спокойней сказала Юлия. — Никогда.

— Ну и ладно, — обиделся Могусов. — Получше найду.

— Ищите, — сказала Серафима. — Могу посоветовать поговорить с Мякишем. Зрелый опытный Муз…

На этих словах Серафима невольно улыбнулась и продолжила:

— Спец по попаданству, иной истории и древним векам, сейчас свободен. Лучшего вам не найти.

— Мужик? — скривился Могусов. — Не хочу. Я хочу красивую. Чтобы отрываться с ней в рифмобаре.

— Больше я вам ничем помочь не могу, — закончила разговор Серафима.

После ухода Могусова Серафима подошла к Юлии и дала волю чувствам. Она обняла её, погладила по голове, как ребёнка, сказала:

— Ты замечательно держалась, Юлечка. Умница! Я тобой горжусь.

Юлия не стала горько рыдать, но весело ей не было.

— Ну почему так, Серафима Андреевна? — всхлипнула она. — Он же обещал, говорил…

— А знаете, Юля, — Вит неожиданно встал и подошёл к девушкам, — если этот парень действительно способный, то это многое объясняет. У талантливых авторов часто скверный характер, они любят ставить эксперименты на людях. Но вы держались молодцом, я согласен.

— Получается, — грустно сказала юная Муза, — что если вы хороший человек, то таланта вы лишены? А если хотите работать с талантливым автором, то надо настраиваться на общение с мерзавцем?

— Ну-у, — улыбнулся Вит, — вот так глобально обобщать я бы не стал. Люди разные. И отношения с ними разные. Иногда даже не очень порядочные люди замечательно относятся к тем, кого считают своими. А бывает, что внешне очень вежливый, обаятельный человек к близким относится безобразно. Я думаю, что талантливые люди в силу нестандартности мышления, иногда не очень осознают, что творят.

— А вы, — задумалась Юлия, — если всё это понимаете, то, получается, что вы совсем лишены таланта?

— Ну-у-у, — улыбнулся Вит, — лично о себе я думаю, что невероятно талантлив! А тем, кто в этом усомнится…

И Вениамин шутливо потряс кулаком:

— …придётся познакомится с силой моего… духа!

Серафима и Юлия улыбнулись. В кабинете стало как-то уютнее, теплее.

— Серафима Андреевна, — спросила Юлия, — а откуда вообще берутся Музы? Зачем мы нужны? В чём наша цель? Как жить, если твой автор — предатель? Что случается с Музой без автора?

— Ой, сколько вопросов, — Серафима уселась в своё кресло. — После заключения союза, Юленька, Муза становится частичкой души автора. Она генерирует вдохновение, заботится о своём авторе, направляет его, подсказывает, контролируют. Ты это и сама должна знать.

— Если хотите, — вклинился Вит, — то могу рассказать историю о том, как моя Муза меня однажды спасла.

— От прокрастинации? — понимающе спросила Юлия.

— Нет, от грабежа и нехороших друзей, — улыбнулся Вит. — В жизни, не в произведении.

— Это как? — заинтересовалась молодая Муза.

— Рассказать? — Вит посмотрел на Серафиму.

— Расскажи, — ответила она. — Это может быть интересно. Музам действительно иногда приходится вмешиваться в личную жизнь автора.

— Это была моя самая первая Муза, — начал свой рассказ Волков. — Её звали Татьяха. Её мне назначил творец. Я, как и многие начинающие авторы, не смог сам определится с выбором…

— Татьяха? — удивилась Юлия. — Но у нас такой Музы нет.

— Да, — смутился Вит, — она Муза тёмного Дома.

— Вот как, — многозначительно сказала Серафима.

— Тёмного?! — поразилась Юлия.

— Девушки, — выдохнул Волков после небольшой паузы. — В силу некоторых обстоятельств, я, как автор, попал изначально в тёмный Дом. И мой путь к светлому Дому изящной словесности был совсем непростой, но это уже другая история.

Юлия, подумав, пристально уставилась на Волкова. На его месте немедленно появился симпатичный чёртик. Впрочем, Вит почти мгновенно вернул себе прежний вид.

— Понятно, — сказала Юлия.

— Ладно, — смилостивилась Серафима, — рассказывай, как тёмная Татьяха спасала тебя от друзей.

— Мы как-то встретились с однокурсниками, — начал своё повествование Вит, — выпили пива, а потом решили сходить в кино. Там, когда куртки в гардероб сдаёшь, очень большая очередь. Мы стоим, ждём, шутим друг над другом. И тут приспичило мне в одно место сбегать. Второй раз стоять эту очередь не хотелось, поэтому я попросил товарища сдать мою курточку, а сам умчался. Когда вернулся, вижу — друзья мои усмехаются как-то нехорошо. «Сдали куртку?» — спрашиваю. Смеются. «Где номерок?» — а они хохочут. «В квадратном железном ящике, — говорят, — рядом с пустыми бутылками и банановой кожурой.». И тон у них мрачный и издевательский. Психанул я. Чуть не подрались. Да даже подрались фактически. Потом все ушли кино смотреть, один друган на улицу убежал, а я стою, злой, не могу ничего понять: если сдали в гардероб мою куртку, то где номерок? А если не сдавали, то куда они её дели? И тут моя Муза мне говорит, что друзья у меня козлы, что куртку у меня реально украли и что мне жандармам надо звонить.