Чтение онлайн

— Жандармам? — переспросила Серафима. — Разве сейчас они порядок охраняют?

— Ну так она милицию-полицию называла. Я взял и послушался её, позвонил.

— И что? — нетерпеливо спросила Юлия.

— Вечер был испорчен. Друганов прямо из зала под белы ручки — и в воронок. Куртку мою, как оказалось, они на мусорке рядом с кинотеатром бросили. Пошутить хотели. А пока они надо мной издевались, её бомж какой-то умыкнул. Паспорт сразу нашли, он рядом с мусоркой валялся, а куртку — только к вечеру. Изгваздана была так, что отстирать её не получилось, выбросил. Разошлись миром, деньги мне выплатили, но обиделись друзья смертельно, общаться со мной больше не захотели.

— А на что они обиделись, интересно? — удивилась Серафима. — По-моему, они поступили по-свински.

— А-а-а, — кинулся пояснять Вит. — Я забыл. Татьяха мне посоветовала сказать, что у меня с собой большая сумма денег была, которую, естественно не нашли. Самое интересное, что я деньги действительно взять хотел, чтобы кредит закрыть, надоело мне, когда по кусочку от зарплаты каждый месяц отщипывается. Паспорт взял с собой, а вот про деньги забыл. Ну а друзья решили, что я их развёл на бабки, поступил не по-товарищески и теперь я им больше не друг.

— Тот есть вы поругались? — уточнила Юлия.

— Навеки! — подтвердил Вит.

— Поучительная история, — сказала Серафима. — Но гораздо чаще Музы спасают авторов от беспробудного пьянства.

— Это не про меня! — развеселился Вит.

— А вот скажите, э-э-э… — начала говорить Юлия.

— Вениамин.

— Скажите, Вениамин, а правда, что тёмные Музы…

— Да?..

— Мне Могусов говорил, — Юлия немного смутилась и перешла на шёпот, — что тёмные Музы по ночам приходят к своим авторам и они там как бы не совсем творчеством занимаются. Это правда?

Вит задумался.

— Муза после заключения союза всегда с тобой, в тебе. Это твой внутренний голос, но не ты. А в снах она может материализоваться уже как женщина, как образ. С ней можно разговаривать, вот как мы сейчас. Впрочем, мы сейчас и есть — во сне. Обычно автор со своей Музой в Дом словесности отправляются. Общаются, развлекаются. Могут и над книгой работать.

Серафима, однако, первая поняла — о чём действительно спрашивала Юлия.

— Тебе, девочка, рано ещё об этом думать. Всё сложно, потом поймёшь.

Здесь уже и Вит понял, о чём его спрашивали. Смутился, отвернулся даже, ничего больше пояснять не стал.

Серафима попыталась отвлечь Юлию от ненужных мыслей.

— А вот, Юля, ты спрашивала: откуда берутся Музы? Это хороший вопрос. Я давно пытаюсь это узнать. Ты что-нибудь помнишь о своём рождении? Как это произошло?

— Ну-у, — нахмурилась Юлия, — я помню, что однажды возникла в келье, в заведении мадмуазель Овечкиной. Я была уже сразу взрослая. И в одежде. И всё обо всём уже знала. О том, чтобы я где-то была до этого — я не помню.

— Вот и у меня такие же воспоминания, — подтвердила Серафима. — Так что ответ на твой вопрос неизвестен.

Творец-машина протестующе загудела. Все с интересом уставились на неё. На бумаге, исторгнутой на этот раз, было написано:

«Музы рождаются талантливыми авторами для талантливых произведений.»

— Ага! — торжествующе воскликнула Юлия. — Вот оно что! Теперь я знаю, что рождена вдохновлять талантливое произведение. Здорово! А как мне найти своего автора?

И все опять с интересом уставились на творец-машину. Та, оправдывая их ожидания, погудела и выплюнула очередной лист бумаги.

«Больше я ничего не скажу!»

— У-у-у, — обиделась Юлия, — это нечестно. Как я узнаю: кого вдохновлять?

«Жди! Ищи!» — ответила творец-машина.

— Но тогда получается, — заговорил Вит, — что своего автора Муза может и не встретить. Не узнать. Он никогда не скажет ей: «Будьте моей Музой!», а талантливое произведение останется ненаписанным.

Творец-машина ещё немного погудела и выдала лист бумаги с огромным грустным смайликом.

— Печально это, — согласилась Юлия.

— И тем не менее, дети, — вдруг неожиданно бодро сказала Серафима, — надо жить дальше. Пусть будет другой автор, пусть не талантливое произведение, такие тоже нужны.

А про себя она с грустью подумала, что ведь тоже была рождена для какого-то автора, но так с ним и не встретилась. Разве что этот скульптор, который сделал двенадцать её статуэток, только это ещё как-то похоже на что-то талантливое. Но он оказался предателем…

— Вот, например, — продолжала говорить Серафима, — совсем недавно творец соединил молодую авторшу Лёлю и древнего, очень странного Муза, которого мы зовём Лулу.

Юлия понимающе кивнула — да, очень, очень странный Муз, спец по древним векам, по зарождению человечества.

— Понятно, что, когда был рождён Лулу, никакой Лёли ещё и на свете не было. Она не может быть его автором, но творец соединил их, и теперь они собираются написать сказку про драконов. И мне кажется, что это будет очень необычное произведение.

Вит усмехнулся:

— Едва ли про драконов можно написать что-то новое. Но чем чёрт не шутит…

Серафима опять вздрогнула на слове «чёрт».

— Ой, — испугалась Юлия. — А вдруг я была рождена для Могусова, и сама отказалась от своего счастья?

Вит философски пожал плечами.

— Едва ли этот хам, — усомнилась Серафима, — может быть чьим-то счастьем. И если он несовершеннолетний и Муза ему не положена, то и порождать её он не имеет права.

Творец-машина гугукнула, то ли подтверждая сказанное, то ли протестуя.

— Короче, это не Могусов! — убеждённо сказала Юлия. — Буду думать так! А иначе я просто сойду с ума.

— Правильно, — зачем-то сказал Вит.

— Скоро конец рабочего дня, — машинально заметила Серафима.

— Да, заговорила я вас, — поднялась Юлия. — Спасибо за всё. Теперь я пойду страдать!

— А ведь у тебя, Юля, — задумчиво проговорила Серафима, — сейчас есть шанс встретить своего автора. Ведь он где-то здесь, и тоже ищет тебя.

— Я поняла, — ответила Юлия и вдруг обратилась к Виту. — А вы уже получили от творца разрешение на союз с какой-нибудь Музой?