Чтение онлайн

— Тогда такое ожерелье мне не подойдёт, — огорчилась дракониха.

— Сделаем ей макияж! — предложил негр.

— Да какой макияж! — всплеснула руками Лёля. — Губы ей мазать? Щёки? Чем?

Дракониха тоже скривилась, давя понять — что она думает о предложении чернокожего Муза. Но он не сдавался. Он ткнул пальцем в драконью пасть.

— А вот! Зуб всё время снаружи торчит.

— Это пронзающий и разрывающий клык! — с гордостью пояснила дракониха. — Жевательные зубы у меня расположены глубже.

— Вот он и будет драконий макияж! — торжественно заявил негр. — Нарисуем на нём золотом красивую букву «Д». Чтобы сверкала в темноте…

— Лучше нарисовать котёнка, — высказала своё пожелание дракониха.

— Да! — обрадовалась Лёля. — И сразу станет понятно, что наша дракониха добрая! И красивая.

— Тогда уж лучше муху, — давясь от смеха, прошептал Вит. — Мол, моя дракоша мухи не обидит, а та, что на зубе, сама к нему как-то прилипла…

— Баран, — шутливо упрекнула его Серафима, — ты не понимаешь…

— Рисование на драконьих зубах — это ноу-хау, — заявила Лёля. — Такого я нигде не читала.

— Пойдём, — Серафима потянула своего спутника за рукав. — А то нас заметят.

— И сожгут! — продолжал давиться от смеха Вит.

— И сожгут! — серьёзно подтвердила Серафима. — Если признают лишними. Или заморозят. Или отправят в тень. Или поразят молнией — смотря какой это дракон. Они ведь все разные. Пусть здесь и нет смерти, но наше свидание закончится. Ты проснёшься у себя дома, а я возникну где-нибудь на территории Дома.

Вит перестал смеяться.

— Пойдём, — согласился он.

Они выбрались обратно на аллею парка.

— Мы всё время почему-то подслушиваем… подглядываем…

— А скажи мне… — Серафима хотела продолжить разговор о будущем романе, но в этот момент прямо на них спикировал бумажный голубь.

— Ой! — оторопел Вит.

— Это от Аделаиды, — подобралась Серафима. — Наверное, что-то случилась. Мне надо спешить.

Вит Волков взял Серафима за руку.

— Если надо спешить, то надо спешить! Побежали!

И они понеслись тихими аллеями, освещаемыми звёздами и луной. Понеслись, конечно, громко сказано…

— Каблуки не мешают? — пыхтел Вит.

— Мешают, — кряхтела Серафима.

На ступеньках Приёмной творца сидел небритый дед в кепке. Перед ним стояли Аделаида и разбитная деваха, типичная «ночная бабочка», каких часто можно встретить в ночных клубах (крашенная блондинка, симпатичная, в «боевой» раскраске; короткое синие платье; колготки, имитирующие чулки; вычурные туфли со стразами).

— Что ты творишь, старый хрен?! — отчитывала Аделаида деда. — Тебе Муза для чего была нужна?

— Да! — возмущённо поддакивала девица.

А дед водил руками и заплетающимся языком пояснял:

— Муза мне, чтобы писать. Я герой войны! Я понять хочу — почему это мои побасёнки никому не нужны, а тыкалово паскудное в тренде? Женечка моя ничего в этом тыкалове не понимает! Нет, она хорошая, ласковая, двадцать лет вместе. Но не понимает она паскудство, понимаете?! А мне нужно знать…

— Он что, пьяный? — брезгливо спросила Серафима.

— Да, — ответила деваха. — Это у него не сон, а пьяный бред! Платье мне порвал. «Раздевайся, — говорит, — современные тренды изучать будем!». И как ему объяснить, что я не такая, как выгляжу? Нет, словами всё пояснить, на пальцах показать, стриптиз продемонстрировать — это пожалуйста. Но не с каждым же! Я вообще больше по молодёжной линии. Ошибся творец!

— Возвертаю эту шалашовку! — торжественно заявил дед. — Профнепригодная она. Вдохновения ни на хрен! Расторгай контракт.

— Кто-нибудь мне чего-нибудь объяснит толком? — спросила Серафима.

— Главного редактора заменили, — раздался тихий женский голос сзади, из темноты, — она его военные рассказы сняла с печати. Сказала, что у читателей другие тренды и издательство будет им соответствовать. Посоветовала пикантные истории из фронтовой жизни вспомнить.

Волков, Серафима оглянулись, отступили чуть в сторону. В круг света от фонаря, висевшего перед входом в домик творца, вступила невысокая аккуратная девушка в военной форме.

— Женечка, — всхлипнул старик.

— Женевьева, — то ли приветствуя, то ли с неприязнью произнесла деваха-блондинка.

— Катюха, — ответила тем же тоном военнослужащая и продолжила рассказ. — Он напился…

— Напился! — подтвердил дед. — Ведь этот капитан был полная погань! Он, как под пули попал, так в штаны и наложил! И тогда в тылу, ворюга, пристроился, шуры-муры вертел подлые, пока не удавили гниду по-тихому. А я про него истории писать должен?! Что он — пример! Ворюга и герой-ловелас! Да я застрелюсь лучше!

— Ты почему его бросила? — строго спросила Серафима девушку в военной форме. — Двадцать лет вместе пишите. Это что, ничего не значит?!

— Да кто же его бросал?! — в отчаянье воскликнула девушка. — Его же, старого чёрта не переспоришь! Напился, крушить всё начал. Мне сказал, что я устарела! И творец туда же: «Предписываю назначить в качестве эксперимента Музу Катюху.». А меня — в отставку. Доэкспериментировались!

— Это когда было такое? — удивилась Серафима.

— Вы тогда к Овечкиной ушли, — неохотно пояснила Аделаида. — Меня дежурить оставили.

— Понятно, — тяжело вздохнула Серафима. — Пойдёмте в кабинет.

Дед, кряхтя, начал подниматься. Муза Женевьева кинулась ему помогать. Катюха и Аделаида терпеливо ждали. Аделаида при этом внимательно, можно сказать, с нездоровым любопытством рассматривала обольстительную Катюху.

— Ты чего? — смутилась та.

— Смотрю, — с непонятным выражением ответила Аделаида.

— Ты можешь не присутствовать при разбирательстве, если не хочешь — тихонько сказала Серафима Виту.