Чтение онлайн

Чувак К. Чувак, Аделаида и Морская Мила двинулись в направлении входа в рифмобар.

— Серафима, Вит! — помахала рукой Аделаида, приглашая и их с собой.

— Мы потом, скоро, — пообещала Серафима.

— А вот и несчастный Могусов.

Вит первым заметил молодое дарование, уныло шедшее по аллее. Его атлетическое телосложение никак не вязалось с выражением на лице.

— Со мной никто не хочет разговаривать, — пожаловался он Виту и Серафиме, подойдя.

— Мы же для тебя все «какие-то там», — мстительно заметила Серафима, — вот и пожинаешь плоды своих слов.

— Ну я же случайно, — заныл Могусов.

Серафима вдруг задумалась и тихо, отчётливо, словно в никуда продекламировала:

— Всё случайное печальным может стать, когда отчаянье не желает мирно спать, приходя к тебе нечаянно, чтобы мучить и терзать…

— Интересная мысль, — встрепенулся Вит. — Это что? Чьё?

— Потом когда-нибудь расскажу, — рассеянно ответила Серафима. — Не сейчас.

— Ты должен стань брутальным, парень! — жизнерадостно подмигнул Могусову Муз-пират. — Оттяпай себе полноги, ходи с костылём, посади на плечо молчаливую птицу…

Вит подумал, что этот совет звучит совершенно абсурдно из уст коренастого пирата-инвалида. Он ведь говорит это могучему красавцу-атланту.

— Ух ты! — Могусов посмотрел на моряка, замети попугая и противным тоном прогнусавил: — Пиастры! Пиастры!

Попугай шевельнулся, открыл один глаз и глянул на Могусова так, словно он увидел перед собой полное ничтожество, которое что-то вякнуло. Потом попугай свой глаз закрыл и продолжил молча сидеть на плече пирата.

— Ну вот, — ещё больше расстроился молодой парень. — Даже попугай не хочет со мной поговорить.

— Стань брутальным! — ещё раз посоветовал ему Муз. — Как я.

— А вы брутальный? — вяло спросил Могусов.

— Я самый-самый брутальный, — вдруг очень грустно сказал пират. — Ведь это моё настоящее имя. Это хозяйка окрестила меня Сильвером, ногу заменила на деревяшку и назначила пиратом. Даже сёстры-Музы теперь называют меня Сильвером. И лишь творец, продлевая союз, помнит о моём настоящем имени.

— А с кем у вас союз? — поинтересовался Могусов.

— На нас динозавр напал!!!

К Виту, Серафиме, пирату и Могусову подскочила счастливая Лёля. Глаза её сияли. Чуть сзади маячила длинная фигура Лулу.

— Сначала он откусил у Лулу немного ноги, — захлёбываясь от восторга, рассказывала Лёля. — Но я стукнула его огромной веткой, и он потерял сознание. А потом Лулу добрался до него и разодрал ему пасть! В таком виде динозавр совсем не страшный.

Негр задумчиво улыбался, слушая Лёлю.

— А потом Лулу отрастил ногу, — продолжала рассказывать она, — и мы пришли к вам. А ещё Лулу обещал покатать меня на настоящей яхте под парусом. А ты что кислый такой?

На этот вопрос Могусов с печалью в голосе ответил:

— Мне Муза нужна.

— Разве это проблема?! — жизнерадостно воскликнула Лёля. — Пойдём с нами. Лулу тут всех Муз знает. Сейчас подберём тебе кого-нибудь…

— Фредерика…

Могусов вдруг застыл восторженным сусликом, глядя в конец аллеи. На ней вдали показались степенный пожилой джентльмен и две изящные дамы. Они что-то оживлённо обсуждали.

— Между прочим, — тихо заметила Серафима, — этот седой мужчина и есть Мякиш. Очень советую, Могусов.

— Фредерика… — как чумной, повторял обалдевший парень.

— А великая Оча, значит, — тихо сказал Вит, — впечатления на нашего Могусова не произвела. Очень парадоксально. Редкой красоты женщина. Пожалуй, даже привлекательней Фредерики…

Но, видя что Серафима нахмурилась, поспешил добавить:

— Но она, наверное, человек холодный, надменный. Впрочем, не знаю, не общались.

— Она молчаливая, — сказала Серафима.

Троица приблизилась к ним, раскланялась и величественно прошествовала в помещение рифмобара.

— Ну так ты чего? — обратилась Лёля к застывшему Могусову. — Идёшь?

— А можно меня с ней познакомить? — нерешительно спросил парнишка, оживая и идя за зеленоволосой девушкой и её Музом.

— Попробуем, — легкомысленно пообещала ему Лёля.

Народу на аллее вдруг стало больше. Вит уже начал путаться, пытаясь запомнить всех, кто подходил поздороваться с Серафимой. Он не понимал — почему они всё ещё стоят перед входом. Не понимала этого и Серафима, но продолжала чего-то ждать и улыбаться знакомым, с которыми она уже давно не встречалась в такой непринуждённой обстановке. Поэтому, наверное, они оба пропустили появление Музы Наташи.

Серафима совсем не желала знакомить Вита со своей бывшей подругой, а Вениамин, наоборот, хотел скрыть от Серафимы то, что он уже знаком с этой эффектной брюнеткой. Тем более он хотел скрыть факт их сотрудничества, их прошлого союза. Случилось это, правда, по инициативе творца, случилось не в светлом Доме изящной словесности, и только косвенно их совместная деятельность была связано с литературой, но… но ведь искра, попадающая в пары бензина, сжигает не только воздух, не правда ли?

— Вениамин! Улыбки влюблённых в руках творца, неужели это ты?! Здравствуй! Я необыкновенно рада тебя видеть!

Наташа возникла перед ними обольстительной нимфой. Радостно улыбаясь, она потянулась к Виту. Обниматься. Нет, Волков обрадовался, Наташа ему всегда была симпатична, но при этом он подумал, что вот умеет она та-ак сказать что-то, например, поздороваться, выбрать при этом такой оттенок голоса, что вроде и все внешние приличия соблюдены, но, тем не менее, остаётся ощущение, что тебя обцеловали всего, причём совсем не целомудренно. Вообще, эта её способность ему нравилась, но здесь, сейчас это было совсем некстати.

— Наташа, — ощетинилась Серафима.

— И тебе привет, наша божественная помощница, — обезоруживающе улыбнулась Наташа. — Вы, несмотря ни на что — вместе. Я очень рада. Вит, я тебя поздравляю! Ты всё-таки захомутал эту недотрогу! Молодец! Нет, я всё понимаю, её вдохновение более продуктивно, но ведь это не повод забывать старых друзей, раз уж мы встретились…

— Что-о? — поразилась Серафима. — Старых друзей? Ты с ним знакома?

— Здравствуй, Наташа, — смущённо промямлил Вит.