Чтение онлайн

Еще ничто не успело начаться, а они уже восстали против нас. Нас не принимали с двух сторон: ни мои родители, ни ее. Нам оставалось уповать на милость Виктора и Дианы, но и они не вечные на этой земле, а значит, однажды мы лишимся своих покровителей, и нам придется сражаться с целым миром, миром непонимающим нас.

Январь 1972.

Фредди.

Иногда я думал, что грежу наяву. Нас никто не трогал, в пабах мы собирали свою публику, готовую нас слушать. Мы оточили свое мастерство до совершенства, и нам нужно было подниматься выше. Конечно, мы старались найти человека, который бы занялся нашими делами, и для этой цели подходил Джош Хартли, друг Бетти. Он встречался с ее подругой Юлей Махер. Джош имел представление, как делать деньги, он сразу же распознавал талант в людях. Но все упиралось в деньги, пока Джош ждал свое наследство, мы теряли время. Другой человек, который мог бы помочь нам, был поклонником Анны Саттон – Ральф Дройзон. Он был старше ее вдвое, являлся музыкальным магнатом, и Анна очень рассчитывала на него. Несмотря на такой расклад, мы продолжали искать другие пути.

На следующие лето Бетти должна была переехать ко мне, и я уже подумывал о квартире для двоих. Безусловно, будущим летом я мог сам переехать, только в Гарден-Дейлиас. Но, как и любой мужчина, я не хотел быть зависимым от Бетти. Мы должны жить вместе по-настоящему. Наши чувства разгорались все сильнее, мы все теснее привязывались друг к другу, чувствуя необходимость друг в друге, не представляя, как можно жить по отдельности.

Сегодня нас пригласили на ужин, нашу компанию все стали называть «шумной». Нас ждали Брайан, Джо, Роджер, Юля Махер с Джошем Хартли, Анна Саттон, Катрин Мурен со своим начинающим адвокатом Аликом Болидом, Мери-Джейн с Антонио, и, конечно же, Грэг Пэк, Джон Цабли и Джеймс Вульф. Я ревновал Бетти к ее группе, но познакомившись с ними поближе, я понял, что они толковые парни, знающие толк в настоящей музыке. Мы шли по улице, ужин должен был состояться в кафе. Бетти куталась в свой меховой воротник, лилового пальто свободного силуэта, что выбрал я.

– Когда мы поженимся? – она засмеялась, удивлено смотря на меня.

– Когда мне исполниться двадцать, - ответила она, - ты сам говорил, когда мне исполниться двадцать мы испробуем все способы занятия любовью.

– Еще три года, - деланно простонал я, - а, сколько у нас будет детей?

– Я бы хотела трое, - Бетти сжала мою руку, - а ты?

– Наверное, тоже, - я остановил ее, целуя в губы, - а, может больше.

– Эй, вам мужикам легко сделал дело и жди, а нам, - ее болотные глаза улыбались мне.

– Я не брошу тебя с пузом, - утешил ее я, - ведь ребенок и мой. А сколько у нас будет мальчиков?

– Двое? – она вздернула бровь.

– Один, - прошептал я, - а девчонок две.

– Чтобы потом отдать замуж? – Бетти поправила беретку.

– Нет, потому что они будут похожими на тебя, - заключил я.

– Как банально, - протянула она, - и какой же они будут веры? – я нахмурился, ведь этот вопрос так волновал моих родителей.

– Ну, конечно же, протестанты, как ты, я буду последним, - я обнял ее.

– Не последним, они будут Бульдасарами.

– Последним зороастрицем, - уточнил я, - я останусь в своей вере, но мои дети будут вне нее.

– Я люблю тебя.

– Я тебя тоже.

После шумного ужина, мы пришли ко мне, где мы всю ночь занимались любовью. Я гладил ее гладкую кожу, вдыхал аромат имбиря и ванили, чувствуя, как потухает и как разгорается в ней новое желание. Я знал ее тело, но каждый год оно менялось, становясь другим, давая мне новые ноты наслаждения. Я любил ее ласкать часами, слышат ее мольбы, научившись оттягивать удовольствие, я мучил ее, но после мы долго вздрагивали от страсти. Теперь, когда Бетти было почти семнадцать, я все меньше ощущал чувство вины. Бетти принадлежала мне душой и телом, она была всем - моим дыханием, моей душой, моей музой.

Бетти растянулась в моих объятьях, она счастливо вздохнула, я уснул, проснувшись лишь от отчаянного желания – быть в ней. Моя плоть ожила для нее, я осторожно овладел ею, наблюдая, как во сне вздрагивают ресницы, как она смотрит на меня, теснее прижимая к себе. Я вырвал из ее горла стоны, которые не хотел приглушить. Бетти стиснула мои плечи, закрывая глаза.

Наша любовь вот, что было у нас, остальное придет к нам со временем. Осталось ждать лучших времен для нас.

Март 1972.

Бетти.

Фредди втолкнул меня в свою комнату, после концерта он всегда был таким возбужденным. Он кинул меня на кровать, стягивая с меня сапоги и колготки. Я взвизгнула, потом засмеялась. Фредди скинул с себя рубашку, я потянулась к его брюкам, но он отпихнул меня от себя, продолжая раздеваться. Как рысь, бросившись ко мне, он снял мое бархатное платье, нижнее белье, впиваясь губами в шею. Моя голова свесилась с кровати, позволяя ему, целовать шею и грудь. Его пальцы нетерпеливо скользили по мне, я сходила с ума с ним. Возбуждение росло во мне, как бесконечная спираль. Фредди коснулся моего живота, спускаясь ниже. Он закинул мои ноги к себе на плечи, входя в меня. Я ощущала его каждой клеточкой своего тела, задыхаясь рядом с ним. Его плоть двигалась во мне, я была прикована к нему. Нас сотряс потрясающий оргазм. Такое случилось с нами впервые.

Я проснулась, когда он курил в постели. Его рука по-хозяйски лежала на моей талии, я вздохнула, он заглянул в мои глаза.

– У меня послезавтра будет встреча с Дэвидом МакОллой, - он стряхнул с меня остатки сна.

– Нет, Фредди, нет, - я вскочила с постели, - нет!

– В чем дело, Бетти? – он стряхнул с сигареты пепел.

– Не ходи к нему, я умоляю тебя, - прошептала я, сжимая его лицо в ладонях, - он не тот, кто тебе нужен.

– Он нам нужен, Бетти, - я тяжело сглотнула.

– Я прошу тебя! Не ходи! Я умоляю тебя! – Фредди посмотрел в мои глаза.

– Мне нужен он, - он поцеловал меня, мы снова занялись любовью, но мне было плохо. Все это кончиться для нас плохо.

Фредди.

– Боже, какой сексуальный! – она подняла голову, смотря, как девчонки борются за мое внимание, чтобы его обслужить. Я подошел к брюнетке Гэттси, но смотрел почти, не отрываясь на нее. Она отвернулась от меня, не могла она выдерживать мой испытывающий взгляд, - Боже мой! – она скривила губы в усмешке.

Я ушел, но когда пришел через неделю, она была удивленна. Я зашел в «Biba», я чувствовал себя опять юнцом. Неделю назад на своем концерте увидел ее, и захотел узнать кто она. Она стояла рядом с Брайаном и всем улыбалась, но в жестах и выражение лица Брайан я не разглядел собственническое выражение, значит они с ним просто знакомые. Ее звали Мери Оттом, ей было двадцать два, она нигде не училась, простая англичанка, как многие не отличающая выдающейся красотой, на фоне Бетти она просто меркла, но все же что-то меня влекло к ней. Хотя ничего неособенного я в ней не находил, типичная блондинка, с которыми я спал когда-то постоянно, простые можно сказать блеклые светло-ореховые глаза, скромно одета, почти не накрашена, в ней скользила небрежность, но не было той таинственности, что я нашел в Бетти. Она была простой продавщицей, а ее родители рабочими, она не была так умна, как Бетти, и не было у нее талантов, но после недавних событий меня потянуло к ней.

После встречи с Дэвидом МакОллой во мне все перевернулось. Накануне Бетти умоляла меня не идти на этот деловой разговор, она не находила никаких аргументов, почти что не рыдала у меня в ногах, прося меня послушать ее хоть чуть-чуть. Мы все же пошли. Нам нужен был продюсер, ведь мы не молодели, на пятки наступали молодые исполнители, голодные до славы, и скоро нам не останется места в этом странном мире жестких правил. Я пришел в кабинет Дэвида МакОллы, после того, как он поговорил со всеми нами, он захотел поговорить со мной одним. Когда Брайан, Роджер и Джо ушли, Дэвид сел на край стола, на его лице блуждала странная улыбка.