Чтение онлайн

– Да, - ответила я, терять было уже нечего.

– Она твоя подруга, как, это все низко. Я буду в студии, ноты я забрал для себя. Не хочу ничего больше о вас слышать.

В студии я была нервная, как и он. Я отвела Роджера, туда, где нас никто не будет слышать. Он с укором посмотрел на меня, минут пять мы просто курили, пока он не начал сам:

– Я ничего не скажу ей.

– Спасибо, - проронила я, провинившись.

– Скажи спасибо ей, за то, что я очень хорошо отношусь к ней. Она, конечно, не стоит и его пальца, но все же он лучшее, что у нее есть. Я забуду об это, как о страшном сне, - я посмотрела ему в глаза, в этих голубых пронизывающих глазах, что-то было, что-то, что я никогда не могла понять. Я видела в них разочарование, видела боль.

– Спасибо тебе… - я отвернулась, не в силах больше выдерживать этот взгляд, словно прожигающий мою душу.

– Я понимаю вас, ты рассталась с мужем, он даже не смотрит в твою сторону, он страдает от ее лжи, она болеет ревностью, все спуталось, но еще можно, что-то поделать, - все было правдой, горькой правдой, все так запуталось, что это уже мешало нам жить, но все-таки я была рада, что еще кто-то был посвящен в мою тайну, словно я сняла с себя тяжелые цепи.

– Не вмешивайся в их отношения, Бетти сама поймет, когда остынет, - он провел по своим светлым волосам, как будто, обдумывая, то, что я сказала.

– Очень надеюсь, просто мне больно смотреть на вас всех, - он сжал мою руку, туша сигарету в пепельнице, которую принесли мы с собой.

– Мне тоже, - я пожала ему руку и вышла из коморки, где мы были.

– Анна, - он догнал меня.

– Да, - я обернулась, ожидая чего-то еще.

– Я молчу.

– Я это поняла.

Какая же жестокая жизнь, эти лабиринты, которые образовались в результате нашей деятельности. Это лето еще оставит глубокий след на нашей жизни. То, что произошло, то произошло, но все должно быть не так. Нет, не этого мы хотели, не этого мы ожидали.

Но скоро подует новый ветер, ветер перемен… Что он принесет он нам с собой? Что же? Я померилась с Джеймсом, и порвала с Фредди, так надо было.

Сентябрь 1983.

Фредди.

4 сентября мы отмечали день рожденье Грэга и группы. Грэгу исполнилось двадцать девять, а группе – четырнадцать лет. В тот вечер мы с Бетти общались без ругани, но мы ни разу не были наедине, только в присутствие друзей. 5 сентября я праздновал свое тридцать семилетие. Бетти для этого торжества купила серебристый расшитыми волнистыми голубыми линиями комбинезон, с открытой спиной, боками, и глубоким декольте. Она, как всегда была ослепительна, ловила на себе взгляды мужчин. Я весь вечер искал к ней пути. Я давно хотел помириться. И тут я вспомнил о том дне, когда у нас все началось вновь, как мы гуляли тогда по ночному Лондону, и как я потом признавался ей в любви.

Под утро гости разошлись, и поэтому я решился подойти к Бетти. Она стояла одна, потягивая мартини. Я ощутил знакомый аромат ее тела: запах имбиря и ванили, который будоражил, поднимая в душе целую бурю. Мне так захотелось подойти к ней, как раньше и прошептать ей на ухо: «Я хочу снять с тебя это дурацкое платье», а она обернется и невинно спросит у меня: «Неужели все так плохо?», и я потащу ее куда-нибудь, чтобы раствориться в ней как в бокале вина. Ее роскошные каштановые волосы волнами лежали на спине, она престала их стричь. Я залюбовался ей, неужели, она кожей не чувствует мое ищущие выхода желание, моя тягу к ней.

– Бетти, - произнес я, откашлявшись.

– Да, - она обернулась, ее глаза засияли.

– Может, прогуляемся? – предложил я.

– Хорошо, но только прогуляемся, - ответила она. Я накинул ей на плечи плащ, - Ну, что пойдем?

– Вы с ума сошли? – Брайан преградил нам путь.

– Нет.

– Вы оба пьяны, - он пытался нас отговорить от этой идеи.

– Не слушай его, пойдем! – я потянул ее на себя, и Бетти, смотря на друга, последовала за мной.

Мы бродили по улицам Лос-Анджелеса. Мы ничего друг другу не говорили, просто молча, шли рядом. Бетти думала о своем, она, как и я, думала, что сказать, но не решалась. Ночной воздух холодил кожу, ветер бегал по лицу, нежно его лаская. Я ближе к ее дому взял ее руку, тесно сплетя наши пальцы. Мы остановились в ее саду, где цвели розы.

– Бетти, - в ее глазах отражались звезды.

– Да, - я приблизился к ней в плотную, беря в руки, словно чашу ее лицо.

– Я должен тебе, сказать что-то важное. Не вижу смысла это держать в себе. Ты для меня многое значишь, и я не хочу тебя отпускать. Потому что, я люблю тебя, Бетти, и всегда любил, - я приник к ее губам, - Скажи, что тоже меня любишь?

– Я люблю тебя, и ты это знаешь…

Время, словно перестало существовать. Я подавил в себе порыв, растерзать ее своим натиском, она заслуживала нежности. Где-то далеко бесконечно крутили одну и ту же песню, это была знаменитая песня Джона Леннона. Я кинул на траву плащ с ее плеч, опуская Бетти на него. Я долго смотрел в ее глаза, ожидая ее ответной реакции. Она дрожала, словно зеленая девочка. Она закрыла глаза, поддавшись влиянию мужчины всей ее жизни. Для меня другие женщины не значили ничего. Я был прав тогда, говоря, что мы связаны. Даже изменяя ей, я всегда возвращался к ней, и всегда разбивая ей в очередной раз сердце, буду возвращаться к ней. Звезды мерцали на бездонном небе, мы дышали в унисон, просто смотря друг другу в глаза.

– Скажи, что любишь меня, - прошептала она.

– Я люблю тебя моя несносная девчонка, - засмеялся я.

– Скажи, что другие для тебя ничего не значат.

– У меня есть только ты, и моя жизнь вся в тебе, если ты умрешь, то умру и я, - она прильнула к моим губам, скользя пальцами по вороту рубашки, - я хочу тебя… отдайся мне, все будет хорошо, просто …

– Будь со мной, - закончила она за меня, - я с тобой.

Горечь, боль, ревность – теперь это не имело значение, это растворилось в ауре нашей любви, в облаке любви. Мои горячие ладони казалось, были везде. Она не заметила, как я расстегнул застежку на шее, развязал тонкий узелок на спине, и две плоски шелковой ткани, обнажили грудь. Бетти со вздохом разочарования, потянулась к пуговкам моей рубашки, расстегивая их одна за другой. Почти год не существовали мы – любовники, мы – страстные противники, мы – пламенные мечтатели. Последняя одежда слетела с нее, и она, безумно захотела ощутить меня всей кожей. Я быстро понял ее внезапный порыв, и стал скидывать с себя одежду. В ее глазах мерцал огонь любви, постепенно дымка страсти стала их затягивать. Я обнял ее, и Бетти вздрогнула …

Я усадил ее на себя. Ее волосы как шелковая стена окружала наши лица, встретившиеся в жадном трепещущем поцелуе. Я хватал ее руки, притягивая ее к себе, чтобы чувствовать ее губы на своих. С той самой первой, я так остро не нуждался в ощущение ее рядом с собой, но сейчас… Радость и тепло переполняли меня, я наполнил ее до конца жизнью, я подарил ей это ощущение, эту радость. Она лежала на мне, я гладил пальцами ее спину:

– Больше не убегай от меня, - прошептал я.

– Не делай мне больно…

– Никогда…

– Я тебе верю…

Это было утро, которое мы встречали вместе. Я накрыл ее своей рубашкой. Мы хорошо были скрыты от посторенних глаз. Вечером я должен был лететь в Мюнхен, Америка нас не приняла. Как бы мы не старались, но мы были здесь чужие. Больше я сюда никогда не вернусь, так я решил. Рядом спала Бетти, я еще не верил в эту волшебную ночь, но я боялся, что проснувшись, и протрезвев, она откажется от меня. Бетти могла просто поддаться тому, что я умел будить в ней чувственность. Нет, она не такая, она моя возлюбленная, муза, жизнь. Она открыла глаза.

– Я улетаю в Мюнхен, ты со мной?

– Да, но я не хочу жить в своей квартире.

– У меня есть своя, и там закончили ремонт, - я замолчал, а потом добавил, - а в Европе уже осень.

– Да, осень, - она приподнялась на локте.

Так закончилось лето сомнений, и началась долгая осень…

Январь 1984.

Фредди.

Мы с Бетти стояли у окна в столовой, она смотрела на заснеженный сад. Я обнимал ее сзади. Этот момент был исполнен нежности, мы ничего друг другу не говорили, просто смотрели через цветное стекло на сад. Наши пальцы были плотно сплетены, покоясь на животе у Бетти. Начался 1984 год, этот год будет сплошным праздником: наше пятнадцатилетие любви, юбилей группы и встречи с Грэгом, и еще много других знаменательных событий. Бетти слышала мое учащенное дыхание у себя над щекой, я высвободил одну из рук, скользя по складкам ее салатного платья из кашемира. Я прижался губами к изгибу ее шеи. Все встало на свои места, как и должно, было быть. Я повернул ее к себе, беря пальцами ее за подбородок, мягко целуя в губы.