Чтение онлайн

– Ты что увидел приведение? – смеясь, произнесла она.

– Ты просто божественна, и толкаешь меня на грех, весь вечер я буду думать о том, как снять с тебя это дурацкое платье, - я протянул ей руку.

– Непременно, Адель, Рита, Питер, я думаю, вы справитесь?

– Все будет хорошо, - успокоил меня Питер.

– Ладно, мы поехали, - я накинул ей на плечи меховое манто.

Ковент-Гарден сиял, я привык ко всей этой суматохе вокруг меня, но мы с Бетти, словно потеряли страх, что нас застанут, мы не боялись быть раскрытыми, но по-прежнему никто не замечал наши отношения. За двенадцать лет мы с Бетти так и не привыкли ко всем слухам вокруг на наших персон. Мы сели очень близко к сцене. Концерт прошел на бис, было столько неожиданностей и сюрпризов. Белла позвала меня на сцену, попросив ей сыграть что-нибудь классическое. Только к полуночи мы смогли уехать в Гарден-Флауверс. Мы ужинали втроем, пребывая еще в возбужденном состояние.

– Почему ты в рок музыке? – спросила Белла Бетти.

– Я поняла, что там простор, я могу там писать все, что я хочу, и публика более свободная.

Всю ночь мы играли, я показывал свои наметки. Мы много смеялись, много пели. Под утро я увидел спящую Бетти на диване.

– Мы разбудим ее?

– Нет, она привыкла к моей игре на рояле, я часто играю по ночам.

– Я верю вам, ты пока делай наметки, я буду в Лондоне через две недели, покажешь, как работать в студии.

– Хорошо, - я поцеловал ее руку, провожая до двери, - До скорых встреч.

– Счастливо долететь, - пожелал я.

Май 1987.

Бетти.

Было начало мая, Фредди и Белла записывались, они уже сделали пол-альбома. Я вела их дела, наслаждаясь тихой семейной жизнью. В это солнечное утро, в день нашего знакомства, я пила чай в столовой, просматривая утренние газеты. Фредди еще спал после вчерашнего утомительного дня, и длительной записи. Я вспомнила, как он разбудил меня, и как горячая волна накатила на меня, сметая на своем пути и все и даже сон. Я вздохнула, открывая первую газету из стопки.

Я замерла, что-то внутри меня оборвалось при виде заголовка: «ФЕЛИКС ПЕРТЕТОРА, МЕНЕДЖЕР TSH: «БЕТТИ ХОМС МЕЧТА ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ, А ФРЕДДИ МЕНОРИ НЕНУЖНЫЙ ЭЛЕМЕНТ В НАШЕЙ ЖИЗНИ». Это было скандальное интервью, где Феликс говорил, что с 1982 года мы были любовниками. В доказательство были приведены фотографии, где мы просто при приветствии целовались в щеки, или просто стояли рядом. Я общалась с ним, потому что две группы работали вместе. Все было написано так убедительно, что не верить было просто не возможно. Все эти снимки местами были монтажом, я целовалась с Фредди, а при монтаже стал Феликс. Да они чем-то были похожи, но все же Фредди Менори, это Фредди Менори. Фредди был выставлен, как гомик. Он даже посмел сказать, что Бэсс и Али его дочери. Феликс вмешал меня в свои грязные дела с МакОллой.

Все газеты пестрели этими признаниями. Я знала, чей это почерк. МакОлла решил меня унизить в глазах Фредди, а заодно и его тоже назвав голубым, с полными примерами доказательств. Перед глазами все поплыло, я не видела ничего, кроме пелены своих слез. Мне стало невообразимо больно. Он не сможет все это перенести, его гордость, его восточная гордость будет ущемлена, так сильно, что я должна буду уйти из его жизни, как бы мне самой не было больно. Я утерла слезы, слыша шаги Фредди. Он поцеловал меня в щеку.

– О, утренние газеты, - я отодвинула их от него, - дай я посмотрю, - Фредди выхватил их из моих рук. Я замерла, ожидая удар. Он стал смотреть газеты и слезы подступили к моему горлу. Я тихо плакала, чувствуя спиной его боль и гнев. – Бетти, это правда?

– Что, правда? – у меня дрожал голос.

– Ты и Феликс? – я захотела кинуться к его ногам и рыдать, и кричать, что я верна ему, - все, что здесь написано это правда?

– Я не буду оправдываться, - прошептала я, - если ты любишь меня, то не поверишь всей, этой бульварщине, - я встала, закрываясь в ванной комнате. Я чувствовала опустошенность. Я видела его взгляд полный злобы и ненависти. Я знала, до чего его может довести его собственная ревность.

Три дня он не появлялся у меня дома, я знала, что он на Стаффорд-Террас. Каждый теперь тыкал в него, и кричал рогоносец, а другие гомосексуалист. Меня тоже пресса освистывала, одни жалея, другие осуждая. Мне было больно, больно, так же как и ему. Брайан, Роджер и Джо вышвырнули Феликса из компании без всякого сожаления.

Что же мне делать? Надо что-то делать с нашей жизнью...

***

Мне позвонила Мэри через три, мы все также были соперницами, но для Мэри лучше была я, чем, кто-то другой, так как я не выживала ее из его жизни.

– Бетти, он пьет три дня, ни кого не впускает. Надо что-то делать с ним, - паниковала она.

– Я скоро приду, жди меня.

– Приезжай скорее, пожалуйста.

Я приехала в его дом. Мэри встретила с радостью, хотя понимала, что и я вряд ли, что-то смогу сделать. Он спал на кровати, рядом стояли выпитые бутылки с виски и ромом. Если это поможет, то я согласна на его насилие, я согласна, если он ударит меня, лишь бы он перестал пить и ненавидеть меня. Пусть делает со мной, что хочет, только бы ему стало бы лучше. Я разделась, опускаясь рядом с ним, он лежал ко мне спиной. Я обняла его за плечи, целуя его мускулистые руки. Он грубо оттолкнул меня:

– Я не хочу видеть тебя, - прошептал он зло.

– Ударь меня, если тебе станет легче, - произнесла я, - ударь, можешь применить ко мне силу. Чего ты трусишь, или ты только и можешь, что пить.

Его глаза были налиты гневом, его кулак стукнулся прямо у меня над головой.

– Уходи.

– Нет, - я обняла его, - миленький мой, я люблю тебя, только тебя, мне никто больше не нужен, - моя настырность начала ему надоедать, Фредди резко отпихнул меня от себя, больно сжимая запястье, я улыбнулась через боль, падая на ковер. Я смотрела на него, сохраняя спокойствие. Внутри все сжалось под взглядом Фредди.

– Неужели тебе все равно, я унижаю тебя, а ты липнешь опять ко мне. Бетти, уходи, пока не поздно, в этот раз будет больнее, я предупреждаю тебя, - я сглотнула, он прав, так ему легче не станет, только хуже. Я встала с постели, оделась и ушла.

Фредди продолжал пить еще два дня. Через два дня я нашла решение. Я заказала билеты, сняла для нас виллу с частным пляжем. Я пришла к Фредди, собирая его вещи.

– Фредди, мы уезжаем, мы уезжаем, - твердила я.

– Я никуда с тобой не поеду, - проронил он.

– Тогда, я точно изменю тебе прямо у тебя на глазах. А ты будешь смотреть, как меня имеет другой мужик, а потом я найду другого, и ты будешь смотреть, я не шучу, - он смотрел на меня, эти слова встряхнули его, тем более, лучше со мной согласиться, а потом он еще разберется со мной. Для него осознание, что я принадлежу кому-то еще, или уже принадлежала – жестокая правда. Он видел мои слезы на глазах, я делала для него все, чтобы ему стало легче. Я была согласна отдать себя на растерзание ему, готова была терпеть его насилие, боль, все, что угодно, лишь бы ему было лучше.