Чтение онлайн

– Мы уедем, подальше от скандала, - пояснила я, - я тебя спрячу от всех, я буду оберегать тебя, от них, - я обняла его и тихо заплакала у него на плече, - я все сделаю, только не ненавидь меня, я умру без тебя, я жить без тебя не хочу, потому что нет мира без тебя. Боже мой, как я люблю тебя, я не могу смотреть на то, как ты страдаешь, мы уедем, уедем…

***

Мы приехали на Ибицу. Я открыла стеклянные двери дома. Дом находился прямо на берегу океана, и весь был сделан под яхту. Я села на круглую кровать, из открытого окна подул приятный теплый морской бриз, принося с собой запах волны. За окном зеленели пальмы, а до моря и белого песка казалось можно дотянуться рукой. В этом доме мы были одни, будет иногда приходить прислуга, но я решила, что одиночество лучшее лекарство для нас. На столе лежала стопка лондонских газет, по-прежнему пестрящие теми же заголовками. Я кинула их в и урну для бумаг, тем самым отгоняя от нас все черные тучи.

Я скинула с себя всю одежду, проходя в душ, я не буду докучать Фредди, пусть сам сделает шаг ко мне. Ему нужно время, чтобы все понять. Теплая вода ласкала тело, прогоняя все плохи мысли. Я вошла в спальню, Фредди пил в кресле вино. Интересно, о чем он думает? Я надела белый купальник, и пошла на пляж.

– Я приготовила ужин, - я положил на его тарелку, его любимое овощное рагу. На улице уже почти стемнело, я провела весь день на пляже.

– Да, хорошо.

Мы не разговаривали, мы молчали. Ночью я не делала попыток, чтобы его соблазнить. Он лежал тихо, чувствуя рядом мое дыхание, мои движения. Я уснула с мокрыми от слез щеками. Я не знала, как пробить его стену отчуждения. Я погибну без него, я не смогу больше не пережить еще один разрыв с ним. Мое сердце однажды просто разорвется от боли.

Фредди.

Я хотел ее обнять, поцеловать, прижать к себе. В ушах до сих пор звучали ее слова, которые она сказала еще в Лондоне. Я любил ее, но если все это так, то, что мне делать? Я посмотрел на нее, она была похожа на ангела. Она могла мне и не изменять, но мне в этом году будет сорок один, я не молодею, и скоро она будет искать себе молодого любовника. Я тяжело вздохнул, сжимая край простыни, подавляя в себе порыв к ней прикоснуться. Бетти была всей моей жизнью, любовью, я решил подумать, подождать, пока пройдет время, пока не пойму сам, когда утихнет все во мне. Боль когда-нибудь уйдет, когда-нибудь у нас все будет хорошо.

Я налил лимонада, чтобы охладиться. Бетти была на улице, она собирала ракушки, дыша морским воздухом. Она грустила, также как и я, но по-прежнему не делала попыток сближения со мной. Я присматривал за ней в открытое окно, сгущались темные тучи, скоро должен был пойти дождь. Но, похоже, Бетти не собиралась идти в дом. Она бродила по берегу, не боясь ливня. Хлынул дождь, и Бетти побежала в дом. Она пришла мокрая, быстро ныряя в горячую ванну.

Мы были уже здесь четыре дня, но я не чувствовал, что боль отпускает меня. Что-то по-прежнему меня держало. Я не выходил из дома, не ходил с ней под палящим солнцем, и не слышал ее голоса. Мы обменивались простыми короткими фразами, я не видел ее взгляда. Я скучал по ней, по той прежней Бетти, которую я любил. Она не пыталась склонить меня к близости, предоставляя время подумать. Бетти сидела в кресле, она была какая-то уставшая, и поникшая. Она терла виски и переносицу, а глаза, словно боялись света. Я подошел к ней, впервые беря ее за руку, так нежно, что внутри у нее все сжалось от радости.

– Что с тобой? – спросил я.

– Голова что-то болит, - она закрыла глаза, - наверное, это погода, или безделье.

Я взял ее на руки, садясь вместе с ней в кресло, сжал ее голову в своих ладонях, нежно массируя плечи, и шею. Она таяла под моими руками, таяла как снег, льнула, как кошка, жаждущая ласки. Боль ушла, ласки утихли. Она прижалась щекой к моей груди, вдыхая аромат табака. Я укачивал ее, как ребенка, чувствуя, что она засыпает. Я уложил ее в постель, меня охватило разочарование. Какой же я дурак! Она любит меня, она опять, как тогда, терпит мое пренебрежение, мою отчужденность, а я даже не хочу дать ей, то, что она заслуживает. Но пока все сложно. В моей душе борются два начала, два противоречие. Меня до сих пор преследовали те заголовки, те статьи, где поливали ее и меня грязью.

Все пока очень сложно для меня.

***

Бетти болтала по телефону с кем-то. Это была Анна, которая любила громко разговаривала. Я замер на пороге, слушая ее разговор:

– Как там дети? – спросила Бетти.

– Все хорошо, Флора вам передавала привет. А как ты?

– Все также, все просто глухо. Он уже почти две недели не прикасался ко мне. Я начинаю думать, что все так и будет. А вы нашли кого-нибудь на место Феликса?

– Да. Джош и Джим хотят слить две компании в одну, - Анна засмеялась, - Поэтому мне предложили, мне и Полу, я не знаю, соглашаться ли мне.

– Соглашайся, - умоляющие протянула Бетти.

– Джеймс то же самое говорит. Я взяла документы Феликса, там черт ногу сломит. Это ужас! Хоть он и вел дела девять лет, но в последние два года, просто отвратительно. Такая неразбериха.

– А Пол-то согласен?

– О, да! Он сказал, так легче делать вам гастрольные графики. Ты же знаешь, что он любит мальчиков, а Феликс был как раз из таких. Он даже предлагал ему устроить диверсию.

– Почему он не сказал? – возмутилась Бетти.

– Не предал значение.

– Ну, они же заодно с МакОллой…

– Ты меня не поняла, кто-то готовит крупную диверсию против вас. Все это очень странно, даже очень странно.

– Все будет хорошо, - прошептала Бетти.

– Я, наверное, соглашусь. Мне как раз придется разгребать завалы до следующего года. Феликс успевал и свои грязные делишки проворачивать. Это ведь он нашел Ротса, все это не зря случилось. Беатрис тоже пыталась выставить тебя в черном свете. Все это не случайно, что-то твориться очень странное. Многие с прошлого года поговаривают, что Фредди болен СПИДом. Ну, мы-то знаем, что это не может быть правдой, из него делают страдальца или гея, а из тебя последнюю дрянь.

– Кажется, Фредди пришел. Пока, - она положила трубку.

– Как Лондон? – спросил я.

– Все, как обычно, - Бетти пожала плечами. Она положила себе мороженого, - Слухи утихли, скандал улегся.

– Ну, ладно, - я прошел в спальню, ложась на кровать. В эту ночь, как и в последующие, она спала у камина на удобной софе. Это была для нее пытка, быть рядом со мной и не касаться меня.

***

Бетти вышла из душа, надевая белый пеньюар на одной застежке на груди. Я сидел на краю постели и пил мартини. Она села сзади меня, обнимая за плечи и целуя в шею, не почувствовав никакой реакции, она отстранилась от меня:

– Что с тобой происходит? – робко спросила она.

– Иногда мне кажется, что из меня все высосали, я ощущаю такую опустошенность. Да и возраст давит на меня еще сильней, - я вздохнул.

– Сорок еще не приговор, - Бетти приблизилась ко мне.

– Да, но я не молодею, через лет пять ты будешь искать себе кого-нибудь помоложе, - я поставил свой бокал на пол. Бетти снова меня обняла.

– Но, я тоже не молодею. Мне уже тридцать два, и через лет пять я не кому не буду нужна. Ты волновал меня и когда, тебе было двадцать два, и тридцать и сорок, потому что ты это не все. Я люблю тебя, - я обернулся к ней, смотря в ее глаза. Чувства взяли вверх надо мной. Я приник к ее губам в сладком поцелуе. Ее пальцы оказались на моей голове.

– Я скучала по тебе, - прошептала она, отвечая на мой поцелуй со всей страстью, на какую она была только способна.

– Люби меня, Бетти, люби меня, - произнес я, задыхаясь. Стена рухнула, все, что я возвел, рухнуло в этот самый миг.

Я провел рукой по ее оголенному животу, кружевным белым трусикам, расстегнул халат, мешавший наслаждаться ее телом. Я откинул его в сторону, прикасаясь к ней, как в первый раз, вдохнул аромат ее тела, такой знакомый, такой волшебный. Я погружал ее в море нежности, море любви. Вот же она настоящая, почему я ей изменял, почему обижал ее? Я и сам потерял над собой контроль, проваливаясь в бездну чувств. Я не знал, сколько прошло времени, продолжал наслаждаться этими мгновениями, я две недели к ней не прикасался, две недели держал на расстояние. Я провел рукой по внутренней стороне бедра, призывая ее отдаться мне. Бетти тихо застонала, из ее груди вырвался слабый хрип. Ее дыхание на щеке, было так знакомо мне, так любимо мной.