Чтение онлайн

— Ты думаешь, у меня нет денег? — спросил пассажир, краем глаза приметив, что поезд подъезжает к станции Сердцевины.

— Я не знаю, ты не выглядишь как кто-то, кто купается в деньгах. Чем промышляешь?

— Я думал, ты уже догадалась. Я вор. — Ответил пассажир.

— Ах! Тогда это всё объясняет.

«Харон» прибыл в Сердцевину, издав пронзительный гудок. Пассажир слегка покачнулся, когда состав остановился напротив платформы. Тут раскрылись двери.

— Пойдём, — позвал он её. Девушка надула губки и, взяв его под руку, сошла вместе с ним с поезда.

— Итак, — задребезжал её голос, когда поезд, гремя колёсами, унёсся прочь в сторону Шумов, — как зовут хромого воришку?

— Что, если я предпочту остаться инкогнито? — спросил он. — В конце концов, я не обязан называть тебе своё имя, если плачу деньги.

— Ну, право такое ты имеешь, — согласилась она. — Только за таинственность могу потребовать доплату. Не люблю, когда люди строят из себя тайных агентов.

— Назовёшь цену утром, — ответил мужчина, — Не волнуйся, у меня хватит денег, чтобы оплатить любые твои услуги.

— Почему бы тогда не купить одежду почище? — спросила девушка. — Выглядишь, как последний бродяга.

— Прости, но эту тему я тоже не обязан обсуждать со шлюхой.

Она слегка поморщилась от этого слова, не то чтобы действительно оскорбилась, услышав его, но, кажется, оно всё же слегка резало ей по ушам.

— Эхо, — сказала она. — Клиенты говорят, это потому, что я отзывчивая.

— Очень милое имечко, — оценил он. — Давно ты промышляешь таким замечательным делом, Эхо?

— А вот это уже я не обязана обсуждать с клиентами! — огрызнулась она. — Если тебе что-то не нравится, я не напрашиваюсь ни на что! Я уже сказала, что сегодня выходная, значит, просто могу пойти к себе домой отоспаться перед завтрашним вечером.

— Но ты чуешь запах денег из моего кармана, так? — правый уголок его губ взвился чуть вверх. — Ладно, прости за грубость. — Тотчас переменился он, почувствовав, как ослабла хватка Эхо, державшей его под руку. — Ты помогла мне в поезде, а я веду себя по-свински.

— Ладно, проехали, — согласилась она. Рука ухватилась сильнее. — Может, я могу тебя всё же как-то называть? Обычно клиенты просто придумывают себе всякие идиотские имена. Что-то такое… знаешь, крутое, типа берут себе имена богов или древних героев. Мне иногда даже кажется, что я уже перетрахала весь учебник истории.

Ты в школе-то училась? — Хотел спросить мужчина, но воздержался от этой реплики.

— Никто, — ответил он. — Зови меня просто Никто.

— Это самое тупое из всех придуманных имён, которые я хоть когда-то слышала! — заявила Эхо, с подозрением заглянув в его заросшее щетиной лицо. — У тебя совсем плохо с фантазией, воришка несчастный?

— Пусть так, но имя не самое плохое, ты должна согласиться. Если вдруг твой сутенёр спросит тебя, кто тебя трахал вчера, ты честно ответишь — Никто.

— У тебя и с чувством юмора не срослось, бедняга? А, да, впрочем, что я спрашиваю, какая вообще разница? — отмахнулась Эхо. — Чёрт с тобой. Пусть будет Никто.

Некоторое время они шли молча. Два серых силуэта на белоснежном зимнем холсте чьего-то незаконченного пейзажа.

— Ты же, что… — прервала вдруг тишину шлюха, — женат? Дети есть? Сколько тебе, лет сорок?

— Как ты думаешь, Эхо, у воров часто бывают жёны?

— Да хрен его знает, — отмахнулась она. — Мне кажется, либо вор скрывает от жены свой промысел, либо она ворует вместе с ним, либо её просто нет.

— Третий вариант. — Коротко ответил он.

— Ну, а девушка? Или ты только шлюхами дешёвыми и побираешься всегда? — спросила она своим грубым сорванным голосом.

— Нет у меня никого. Я не часто снимаю шлюх… Ты, наверно, первая за последний год.

— Ого! — восхитилась Эхо. — А это уже не слабо! Ладно, ну а друзья? Домашнее животное? Хоть кто-нибудь?

— Нет.

— Тогда ты точно Никто, — согласилась она. — А ты жалок! Знаешь, я всех клиентов делю на типажи, кто-то снимает шлюху, когда ему надоедает жена, кто-то хочет позлить её, другие просто ищут что-то новое, есть даже те, кто влюбляется в шлюху, но чаще всего членом. А вот таких, как ты, мало. Кто вообще согласится провести ночь с проституткой только затем, чтобы не быть одному?

— Никто, — ответил он угрюмо.

— Ага, верно. Никто, — усмехнулась Эхо. — Что, совсем всё так хреново? Не самые лучшие времена настали?

— Не знаю… думаю, хороших времён и не было никогда.

Она прищурилась, недоверчиво покосившись на него, её густо-разукрашенные глаза сложились в две узкие щёлки, словно трещины на разбитом зеркале.

— Что? — не понял он, перехватив её взгляд, задержавшийся на нём так долго.

— У тебя очень странное лицо, — сказала Эхо.

— По мне, так совершенно обычное, — возразил Никто.

— Ага! А вот в том-то всё и дело. Сколько смотрю на тебя, не могу его запомнить… или понять вообще. Не вижу, как ты выглядишь.

— Ты придумываешь, — спокойно отозвался он. — У многих такие лица. Ничего особенного в нём нет.

Кроме опухшего глаза, — подумал он.

— Вот именно, что у многих. — Сказала она, не отрывая своего едкого оценивающего взгляда. — Ты слишком похож на кого угодно. Тебя как будто вообще нельзя узнать. А уж мне-то поверь, я хорошо лица запоминаю.

— А что насчёт членов? — ухмыльнулся он, сам не понимая, хочет ли оскорбить Эхо, или просто сменить тему.

В большей степени сработал первый вариант.

— Какой же ты козёл! И приспичило мне тебя пожалеть в поезде. — Выкрикнула она, постепенно выводя его из себя. — Что с тобой не так? Чего вообще ты от меня хочешь?

— Просто, чтобы ты лежала, как труп, и не шевелилась, закрыв свой поганый рот! — Ответил он ей той же агрессией, но тотчас пожалел о сказанном. Было поздно. В её взгляде сверкнул испуг понимания, а Никто резко пожалел о только что сказанном.

— Подожди… я поняла. Голос, твои эмоции. — Запричитала она испуганно. — Да ты просто псих! Херов извращенец…

— Давай не будем об этом, ладно? — его голос стал слишком уязвимым, выдавая его с поличным.

— Нет уж, подожди, — возразила она. — Подожди-ка. Я тебе вообще нравлюсь? Тебе же начихать, да? Лишь бы я не шевелилась, как труп…

— Эхо! — разозлился Никто окончательно, замерев вдруг посреди улицы и резко развернув её к себе. — Это что, так сложно для тебя? Я плачу деньги, ты раздвигаешь ноги и всё! Да кому ты вообще нужна? — прорычал он сквозь зубы вдруг как-то совсем сурово, сжимая её запястье в руке, будто намереваясь переломить его. — Размалёванная потаскуха! Я уже купил тебя, ты моя на сегодня, не пытайся убежать. — Никто почувствовал, как в нём вскипел небывалый гнев по отношению к Эхо.