Чтение онлайн

Ожидание, увы, ничего им не принесло. Людей было так много, что они заполнили единой массой проход к дверям. Вскоре стало ясно, что если не поспешить за ними, то можно не успеть погрузиться за отведённое время.

Алкиона молча потянула дочерей в поток людей. Они мгновенно оказались в душном и жарком аду. Беженцы давились, натыкались друг на друга. Вопреки спешке, двигались они медленно, продираясь в две единственные двери, ведущие к платформе. Тот, кто останавливался, отбившись от близких, неминуемо оказывался сбитым с ног, правда падать в такой тесноте тоже было некуда, поэтому его просто несли дальше, заплетающегося и потерянного. Пожилые люди гневно бранились на тех, кто наталкивался на них, но сами ничуть не хуже пинали шедших впереди. Когда платформа, видимая через грязное стекло вокзальных окон, озарилась светом, люди пришли в окончательное безумство. Мужчины стали локтями прорывать себе дорогу в толпе, крики упавших, потонули в общем шуме. Вестания чувствовала пальцы Алкионы, впившейся в её локоть. Мать делала всё, чтобы удержать дочерей, проталкивая их вперёд к дверям.

Наконец, им удалось выбраться на платформу. Резкий ветер, приумноженный проносящемся вдоль платформы поездом, сорвал с Вестании капюшон. На выходе толпа людей хоть немного рассеивалась, расползаясь по платформе. Перед глазами кружил водоворот тел и лиц, больше всего Вестания боялась пропасть в нём, потерять мать и сестру.

— Не спешите, пусть бегут, — Алкиона прочитала её мысли и опасения. — Главное, нам держаться рядом.

С громким металлическим скрежетом двери поезда открылись. Люди на платформе, наконец, выстроились в упорядоченные цепочки и стали поспешно втискиваться внутрь. Вялые лампы фонарных столбов на платформе освещали поезд. Это был лучший образчик «Ойкуменских железных дорог», состав уже старый, но в прошлом использовавшийся лишь элитой. На покрытом инеем и наледью боку была различима витиеватая надпись: «ВОСТОЧНЫЙ ВЕСТНИК». Вестания слышала о нём: его назвали в честь самого первого почтового паровоза, запущенного во всём Элласе. Тот мастодонт возил письма и посылки на северо-восток из обеих столиц, в те земли, что после катаклизма стали называть «отменёнными». А теперь они и сами поедут туда, в край, которого не существует.

Они вошли в поезд в числе последних. Длинный узкий коридор был забит пассажирами, которые ещё не успели расположиться в купе. Внутри оказалось очень жарко и душно, Вестании сразу захотелось поскорее раздеться. Она с нетерпением ждала того момента, когда они втроём разложат вещи и, наконец, заснут, но пока приходилось снова ждать, когда проход хоть немного расчистится.

— Купе номер восемь, почти в самом конце, — объявила Алкиона неутешительно.

— А я буду спать на верхней полке? — спросила Теренея у матери.

— Да, если захочешь. — Отозвалась Алкиона, прикрываясь рукой, чтобы скрыть кашель. — У вас двоих нижние полки, но всегда можно поменяться.

Вестания смутилась. Не собиралась же мать карабкаться на верхнюю ради них двоих? Это уж совсем излишняя жертвенность.

— А мы будем одни в купе?

— Конечно нет. Поезд битком, не видишь, что ли? — Ответила ей Вестания.

Они почти добрались до нужного купе, а Тера всё никак не могла успокоиться.

— С кем же мы поедем? — Округлила младшая глаза.

Какая ей разница? Неужели не может помолчать ни минуты?

Вестания уже собиралась вновь приструнить сестру, но в этот момент они подошли к восьмому купе, в котором находилась пожилая женщина с мальчиком чуть постарше Теренеи. Их двое? Они должно быть ошиблись… — подумала Вестания, но как только мысль оформилась в её голове, её резко озарило жуткое осознание…

— Мама?! — Вестания обернулась на мать, но не смогла больше вымолвить ни слова.

— Ой… у нас места тридцать два и тридцать четыре, вы же… — запричитала незнакомая женщина.

— Всё в порядке, — остановила её жестом Алкиона, — я провожающая, сейчас уйду.

— А, ну что ж… — женщина, постаравшись придать себе отвлечённый вид, стала копаться в своих вещах.

— Мама? — воскликнула Теренея. — Что…?

Втроём они все застыли поражённые на миг, затем Алкиона собралась с духом и протянула Вестании билеты, тщательно спрятанные во внутреннем кармане.

Билеты.

Только два билета.

Веста держала их в руках и не могла поверить глазам. В голове билась тупая и роковая цифра. Два. Только два.

— Простите меня, девочки, — проговорила мать, борясь со слезами, — но я не смогла собрать достаточно денег. Вчера сообщили, что «Восточный Вестник» будет последним поездом, который покинет Сциллу официально. Но я обещаю вам, я найду способ уехать, просто это случится чуть позже.

— Мама! — Теренея не сдержалась, камнем рухнула в объятья матери. — Мама! Скажи, что это неправда! Скажи, что тоже поедешь с нами!

— Милая… — Алкиона гладила её по спине и из последних сил сдерживала слёзы.

— Давай мы будем спать на одной полке с Вестой или с тобой, а ты поедешь с нами! Пожалуйста! Я могу спать не на верхней, а на полу…

— Я бы с радостью, Тера, но так нельзя. Меня высадят… — сказала мать. — Всё в порядке. Я обещаю, что приеду к вам. Ждите меня в Термине, это последний город, уцелевший в отменённых землях. Я обещаю, что привезу тебе твой компас.

Вестания чувствовала себя невероятно растерянной. Она переводила глаза с матери на незнакомую женщину, которая намеренно долго копалась в вещах. Мальчик, ехавший с ней, вообще не смотрел на них, устремив взгляд в окно.

— Но… Мам! — Вестания столько всего хотела ей сказать. Как сильно она боится, и что вообще не представляет, что они будут делать одни в этой Термине, куда им идти. И о том, что не хочет ехать с Терой без неё. О том, что та поступила подло, сказав правду лишь сейчас, ведь знала, что они бы не согласились… Но она так и не нашла в себе сил сказать ничего из этого.

Алкиона вновь полезла во внутренний карман и протянула ей свёрток из жёлтой бумаги. Вестания сразу поняла, что это пачка денег. Она молча спрятала их за пояс своих штанов и прикрыла свитером сверху. Мать довольно кивнула.

— Ты уже взрослая, красавица моя, — сказала она Вестании и обняла её в след за Теренеей. — Пообещай мне, что будешь смелой. И что позаботишься о сестре.

Вестания почти возненавидела мать за эти слова. Она не хотела больше всего на свете быть смелой и следить за Теренеей, но в этот час предстоящей разлуки не нашла в себе сил возразить. Она вообще боялась говорить, чувствовала, что немедленно заплачет, стоит лишь попытаться. Вместо слов, она поцеловала маму в горячую щёку. Да у неё жар!

Алкиона вышла в коридор и взглянула в проход. В её глазах дрожали так тщательно сдерживаемые слёзы.

— Мне пора, поезд скоро отправится. Пока.

Пока.

Вестания так и не нашла в себе сил проронить даже это крошечное слово. Как только мать исчезла в проходе, она без сил рухнула на свободную нижнюю полку и уткнулась лицом в стену.

Где-то из коридора она услышала громкий плач Теренеи, которая ринулась вслед за матерью. Она ещё так долго кричала. И ныла. И рыдала. Наверняка, подняла на уши весь вагон, но Вестания уже не могла и не хотела всё это видеть и слышать.