Чтение онлайн

Мальчик неуверенно приблизился к мужчине. Да он ведь боится меня! — понял вдруг Никто. И не понимает, какую опасность сам представляет для меня, как я боюсь его — того, что он может сделать, может погубить меня. Лаэртес нерешительно потянулся рукой к чёрной пропасти в пальто мужчины. Остальные, затаив дыхание, смотрели на него. Должно быть, ни один из них не осмелился бы совершить нечто подобное, влезть рукой в карман человека, полного тайн. Только Лаэртес был старше остальных, он был их лидером, а лидеры никогда не боятся.

С секунду Никто ощущал присутствие чужой руки в его кармане, и, ему пришлось отдать должное парню, тот действовал уверенно. Сначала изъял алое яблоко, вопросительно взглянул на человека с женщиной на руках, тот кивнул ему, дал знак продолжать поиски. Лаэртес вернулся в карман и вынул свёрток, полный шоколадных конфет.

— Пусть твоя рука никогда не дрожит и впредь, — шепнул Никто мальчику так, чтобы остальные не слышали. — Когда-нибудь это может спасти тебе жизнь.

Лаэртес в последний раз взглянул в лицо страшному человеку и коротко покивал с очень серьёзным видом. Затем шагнул назад к остальной гурьбе, демонстрируя всем подношение. Мальчишки встретили его радостными возгласами.

— Последнее, — крикнул Никто так, чтобы все слышали его. — Кого вы видели?

— Никого! — отозвались дети дружным хором. — Спасибо! — загудели они затем наперебой.

— Теперь прочь отсюда, — скомандовал он им, и стайка рыбок бросилась делить добычу.

Лаэртес задержался на секунду. Кажется, конфеты уже вырвали из его рук, он стоял с яблоком и оглядывался вслед Никому.

— Она больна, её тётка говорила уже. Не лихорадка, но всё равно. Поэтому… просто, чтобы вы знали…

— Я понял. Ты всё сделаешь правильно, Лаэртес? — спросил Никто очень серьёзно. Пусть парень знает, что нет здесь места шуткам. — Скажешь, что нужно.

— Да, — уверенно ответил мальчик. — Вы можете не бояться… Они тоже ничего не скажут.

— Я верю, — пришлось опять наслать улыбку на губы, чтобы не пугать парня окончательно. Лаэртес всегда нравился Никому. Такие не несут чепухи даже в детстве, не болтают без дела. — Беги к остальным.

Тот кивнул, бросив очередное «спасибо» на прощание и, надкусив сочное яблоко, побежал догонять друзей.

Никто шёл по заметно опустевшей улице к последнему дому. В трёхэтажном строении не жили уже много лет, крыша обвалилась в половине здания, стёкла из оконных рам были выбиты. Никто вошёл внутрь, предварительно оглядевшись по сторонам, убедившись, что рядом нет ни души. Лисса слегка зашевелилась в его руках, приоткрыла глаза, устремила эти безумные проруби на человека.

— Это куда ты меня привёл? — спросила она сонно.

— Тихо, Лисса, — ласково произнёс человек. — Я живу здесь, мы с тобой немного отдохнём вместе, а потом я верну тебя домой.

— А я не хочу! У меня дела есть, есть работа, ещё мне за ребёнком смотреть! Ну! Отпусти меня! Сейчас же! — она завертелась в его стальных руках. Удерживать её становилось сложнее, Никто устал нести её, нога тоже начинала болеть.

— Не кричи, Лисса, всё будет хорошо, — проговорил он, теряя терпение.

— Отпусти меня! Я закричу, я позову мужа! Я-а…

И тут час тишины подошёл к концу. Заводы взвыли во все глотки, погрузив Шумы в безумную какофонию непрекращающегося гула. Крик Лиссы мигом потонул в них.

313 день после конца отчета

Ника отчётливо видела, как силы Эльпис подходят к концу. Они играли уже пятый концерт без перерыва, а впереди их ждало лишь больше и больше выступлений, которые добавлял им в программу Пигмалион. Она и сама уже не помнила, когда в последний раз высыпалась, не только из-за репетиций. На фоне общего напряжения у Ники развилась бессонница и она не понимала, как только держится Эльпис. В последние дни они не разговаривали по душам, по возвращению в номер Эльпис принимала душ и сразу ложилась спать. Ника пыталась сморить себя чтением нудного романтического романа, который недавно подвернулся ей на прилавке, но даже это средство не помогало. Каждую ночь у неё уходило не меньше трёх часов на то, чтобы всё-таки заснуть, но сон всё равно был нервным, горячим, заставлявшим её то и дело просыпаться. Две ночи назад в этом душном ночном бреду ей привиделась Эли с перерезанным горлом. Вырвавшись из лап кошмара, вся в холодном поту, она принялась ощупывать тело подруги рядом с собой, тем самым разбудив и её. Уснуть в ту ночь у обеих больше не получилось.

Вот гримерша ругалась на неё сегодня:

— Твои мешки будут видны даже под слоем белил! Полуночничайте вместе, раз на то пошло, иначе я и второй такие синячищи подрисую!

Можно было лишь догадываться, как тяжело приходилось Эльпис в эти дни. Она упорно отказывалась поменяться с Никой, как всегда, брала всё самое тяжелое на себя. И потом она ещё будет притворяться эгоисткой. Ника всё также смотрела на свою любовь из-за кулис, скрытая от всего зала темнотой сцены. Лишь одна из них была удостоена софитов. Самая яркая в её жизни звезда, голос которой сладко пел:

В царствии теней

На белых лепестках

Уснула мирным сном

Царевна.

Эту песню написала сама Ника. Она была о смерти, спящей на асфоделевом лугу где-то в Аиде. Эту легенду передавали уже много лет из поколения в поколение. Не исключено, что и конец света начался из-за того, что смерть оставила свои дела, предоставив людей самим себе. Ника назвала песню «Гранатовые зёрна», с чем Эльпис всегда спорила. «При чём вообще тут зёрна? Песня же о безответной любви. Прекрасная девушка спит и грезит о своём герое, которого и вовсе не существует». Ника пыталась её убедить тем, что гранат — один из символов загробного мира, плод самой смерти, но Эли с ней не соглашалась, поэтому официально песня называлась «В плену сна».

Что шепчет ей Морфей,

Всыпая в глаза прах?

Лишь только об одном

Способна грезить —

О том, кто когда-то,

Лишь о нём, без конца…

Горсть зёрен граната

Отделяют нас ото сна,

Ото сна,

Ото сна,

От вечного сна…

Вдруг Ника почувствовала, как в её груди что-то оборвалось. Эли уже переходила к припеву, но её голос дрогнул. Только теперь она заметила, что лицо подруги залито потом, тушь размазалась по векам. Она плачет! Музыканты уже исполняли припев, но Эльпис опустила микрофон и склонила голову, пряча слёзы от зала. Руки потянулись к ушам, словно желая оградиться от чего-то. Ещё секунда и её ноги подкосились. Микрофон с треском и воем упал на пол. Ника забыла всё на свете и рванулась на сцену, но тут её локоть сжали стальной хваткой. В отчаянье Ника принялась вырываться, её мир сузился до Эли, лежавшей на сцене без сознания.

— Занавес! — раздался голос Леды, и плотная чёрная штора отрезала сцену от обеспокоенно перешёптывающейся публики. Музыка смолкла в тот же миг.

Ника добежала до Эльпис вперёд медиков и служащих сцены. К её облегчению, глаза подруги чуть приоткрылись.

— Что с тобой? Как ты? — запричитала девушка.

Эльпис не ответила. Её взгляд казался потерянным. Она тяжело дышала и не шевелилась.

— За кулисы, живо! — приказала Леда грозным шёпотом и двое работников подхватили тело солистки. Оно показалось Нике обмякшим, безвольным, словно неживым.