Чтение онлайн

Вспомним кантату С. Прокофьева “Баллада о мальчике, оставшемся неизвестным”. После первого ее исполнения, состоявшегося еще в 1944 году, она не звучала без малого четверть века. Какой же глубочайшей убежденностью, какой истинной любовью к искусству и к нашему слушателю надо было обладать, чтобы обратиться к этому незаслуженно забытому сочинению!

И вот 29 октября 1968 года в Большом зале консерватории Академический Большой хор (художественный руководитель Клавдий Птица), Большой симфонический оркестр под управлением Г. Рождественского, солисты Н. Полякова и В. Махов исполнили кантату, вернув нашей культуре одну из прекрасных страниц советского музыкального творчества.

Немало и других блистательных проявлений неутомимого творческого духа К. Птицы и возглавляемого им коллектива можно было бы привести. В их числе “По следам Руставели” — кантата О. Тактакишвили на стихи И. Абашидзе, ряд произведений русской хоровой классики XVIII века.

А его великолепные работы в опере! Между прочим, еще в конце 30-х годов, то есть на заре своей творческой деятельности, Клавдий Борисович много и плодотворно потрудился в существовавшем тогда Государственном ансамбле оперы. Именно здесь берут начало истоки последних капитальных достижений в содружестве с Н. Головановым, С. Самосудом, Г. Рождественским, В. Федосеевым.

Ныне в репертуаре Академического Большого хора свыше 50 опер, среди которых “Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии” и “Снегурочка” Н. Римского-Корсакова, “Черевички” и “Чародейка” П. Чайковского, вагнеровские “Тангейзер”, “Лоэнгрин” (в Большом театре), “Нюрнбергские мейстерзингеры”. Одна из самых ярких работ — “Майская ночь” Римского-Корсакова, записанная Большим симфоническим оркестром и хором.

Деятельность хора, возглавляемого Птицей *,— высокое проявление творческой ответственности, творческой совести музыкантов. Ведь уже одно то, что эти люди, годами общаясь со слушателями с помощью микрофона, не потеряли ощущения живого контакта с публикой, каждый раз волнуются перед премьерой, да и перед любым выступлением — я сам это лично наблюдал! — говорит о неугасимой творческой взыскательности, высочайшей требовательности к себе. И во всем этом — замечательное, каждодневное духовное влияние мудрого их наставника, чудесного музыканта и человека Клавдия Борисовича Птицы!

# * Академический хор Гостелерадио СССР. Художественный руководитель и главный дирижер К. Б. Птица.

* * *

Клавдий Борисович Птица ушел из жизни в период, когда он еще много и много мог сделать. Его отличали высокая культура, музыкальность, любовь к хору. Он многое видел, испытывал трудности и несправедливости по отношению к себе, но был очень терпелив даже в тех случаях, когда терпение должно было бы отказать. Мы с ним много трудились вместе — еще в конце 30-х годов он принимал участие в работе Государственного ансамбля оперы, о котором я уже неоднократно говорил на этих страницах. С хором, им руководимым, и оркестром мы впервые исполнили “Элегию” Кожевниковой на слова Кржижановского. Не единожды выступали в концертах. Не раз и не два вместе с хором радио звучал детский хор сельской школы с моей родины. Жизнь великолепного хора Гостелерадио продолжается и после ухода Клавдия Борисовича из жизни. Руководит им постоянный помощник К. Б. Птицы — Людмила Владимировна Ермакова.

1981, 1992

Святослав Рихтер

Какое чувство я испытываю к Святославу Рихтеру? Зависть! Но не зависть Сальери. Наоборот, если б можно было достать корень жизни из глубин моря или с отвесных скал, достал бы, чтобы он и подобные ему жили на радость людям.

В детстве он слушал игру своего отца-органиста. Радуясь прекрасному, в то же время видел, что создавать это прекрасное — большой труд. Позже, аккомпанируя певцам на репетициях в оперном театре, осознал притягательность и сложность их труда. Была попытка дирижировать. Я помню Большой зал Московской консерватории и несмелые движения Рихтера, в которых, однако, был виден залог будущего могущественного звучания оркестра. Сегодня у него рояль — оркестр!

С кем сравнить Святослава Рихтера? Не будем искать сравнений в искусстве. Посмотрите на ночное небо. Сколько на нем звезд! А если бы была одна, даже самая прекрасная, было бы печально и одиноко.

Человек стремится познать прекрасное, гармонию. Художник для этого должен остаться наедине с собой. Далеко от Москвы, на берегу Оки, строит Рихтер круглый, без углов, дом, свою “вавилонскую башню”. Как и башня, дом остался недостроенным. Всю свою жизнь, свой труд Рихтер посвятил людям. Своим искусством он дает им ощущение гармонии.

Это может сделать лишь тот художник, талант и сердце которого опалены и радостью и испытаниями. Откройте ноты Восьмой сонаты Прокофьева, которую Рихтер недавно исполнял. Вторая часть — в ритме танца. Помню, однажды я предложил Сергею Сергеевичу Прокофьеву: “Что, если бы вы написали музыку, а мы подобрали бы слова?” С необычайной быстротой он дал согласие. К сожалению, запись не состоялась. Но музыку Прокофьев включил в свою Восьмую сонату. Светлая музыка. А написана она человеком, прошедшим испытания.

Гармоничность натуры Рихтера мудро и талантливо развивалась поэтическим просветителем Г. Нейгаузом. И ученик чтит память учителя.

Рихтер любит живопись, устраивает у себя дома выставки, рисует сам, участвует в домашних спектаклях.

Он любит природу и море. Вспоминаю Гурзуф... Домик О. Л. Книппер-Чеховой на берегу бухты. Отменный пловец, Рихтер без маски опускался на дно и застывал там, задумавшись, прислушиваясь к неведомому.

Но, садясь за рояль, он начинает повествовать мгновенно. Зная, о чем сказать и — как...

1975

Максим Рыльский

В “Истории моего современника” Короленко писал: “На мою разно племенную душу заявили права три нации — польская по матери и по материнскому языку, на котором мы разговаривали в кругу семьи, русская, поскольку отец считал себя русским и после восстания ввел в нашей семье русский язык, и, наконец, украинская...”

Если В. Г. Короленко почувствовал на себе влияние трех культур, то Максим Тадеевич — прежде всего украинец, хоть и по происхождению из древнего рода польской шляхты — рода Рыльских, который еще 400 лет назад значился в списках “достойных граждан”. Никогда я не слышал от него, не приходилось мне и читать об этом — не было у него размышлений, какая в нем кровь и влиянию каких культур он подлежал.

Рыльский для славянских народов остается тем поэтическим источником, из которого черпают все разнообразие и чистоту помыслов, взволнованность сердца и поэтическую форму, восхищаясь при этом фонетикой украинского языка, ритмом и построением фразы.

В творении и развитии украинской культуры, наверное, никто из наших современников так много не сделал, как Рыльский.

Припоминается мне...

20-е годы в Полтаве. Концерты начинаются в 5-м часу и должны окончиться в 7-м, потому что позже движение в городе запрещено. Я пел с симфоническим оркестром арию Ленского “Куда, куда вы удалились...”, перевод на украинский — Шепотьева, человека умного, интеллигентного.

А какой певец, да еще и тенор, не имеет поклонников?! И вот, в двадцать лет впервые в мой адрес прозвучали слова неприязни, которые в те дни я не совсем правильно понял. То были выпады со стороны публики, которая убегала от разрушений и голода на цветущую Украину, в Полтаву. Правда, были там и люди большой культуры, знаменитые адвокаты, были Короленко и его друзья, был Панас Мирный и новорожденная украинская интеллигенция. На фоне выстрелов, звучавших из Диканьского леса (люди не знали, какая завтра будет власть), происходили страстные споры. Люди доказывали, жестикулируя, приводили примеры украиночванства и поэтому именно так оценили перевод “Онегина”. Шепотьев был человеком высокой одаренности, и его перевод мне нравился, нравится и теперь. Но тогда были другие времена, другие взгляды на переводы Пушкина.