Чтение онлайн

что я продумал, прочувствовал и частично проделал в моей жизни,

а также – что жизнь проделала со мной… >>

Нейгауз Г.Г. Размышления, воспоминания, дневники. Избранные статьи.

– М.: Классика-ХХI, 2000, с. 40.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Как известно, Анатолий Ведерников ОТКАЗАЛСЯ ПИСАТЬ

ВОСПОМИНАНИЯ О НЕЙГАУЗЕ (см. цитированную выше книгу

о Ведерникове, с. 151). Кто и почему встал на пути

пианистической карьеры талантливого Ведерникова, я думаю, не

такая уж сложная загадка…

Москва, 2007–2010

P.S. Я говорил (в 2007 году) с В.К. Мержановым по телефону, и он

подтвердил мне, что его интервью газете «Завтра» от 01.04.2003 –

не первоапрельская шутка. На мой вопрос о том, какую книгу он

имел в виду, Виктор Карпович ответил: «Да вот она, стоит у меня

на книжной полке». Если бы я был настойчивее в своих

расспросах, то, возможно, выяснилось бы, что речь идет не о

книге, а о выступлении или о частной беседе. Бывает, что память

подводит людей, искажая второстепенные детали.

Добавление II.

ФАБРИКА РЕПУТАЦИЙ

Дискредитация моего отца была первоначально задумана НКВД с

довольно скромной целью: прикрыть ценного агента. То, что речь

идет именно о спецоперации, было ясно, как я полагаю, уже из

моей предыдущей книжки «Гений зла» (2005).

Спецоперация прошла чрезвычайно успешно, что неудивительно.

Подслушка, психологические приемы – это для одних, угрозы –

для других, инструкции – для третьих…

Недавно к дискредитации моего отца приложил руку зав. отделом

культуры в «Нью-Йорк Таймс» господин Э. Маркс (это не шутка!).

Процитировав постыдные слухи о моем отце, он наотрез отказался

упомянуть тот факт, что Елена Боннэр заступилась за Локшина.

Как я ни убеждал его, что Е.Г. Боннэр разбирается в этих вещах

лучше, чем он, Э. Маркс был непреклонен [1]. Если бы Э. Маркс

проделал такое, живя в России, его роль в этой истории была бы

вполне однозначна. А так – кто его знает…

Дело приобрело прямо-таки вселенский масштаб из-за

музыкального дарования моего отца (Шостакович, Мария Юдина,

Рудольф Баршай называли его гением). И вот интерес к музыке

отца, а значит – и к его личности, вывел спецоперацию на новый

уровень. «Разоблачая» Локшина, люди приличные думали,

вероятно, что проявляют гражданское мужество, а люди

известного сорта ковали себе диссидентские репутации.

Одним из «разоблачителей» был Святослав Рихтер, о котором в

свое время убийственно высказался знаменитый скрипач Борис

Гольдштейн [2] (cм. гл. IV, «Необычайное предвидение»).

И здесь читатель, возможно, пожмет плечами: «Кто их там

разберет? Гольдштейн обвиняет Рихтера, Рихтер – Локшина…»

И это очень важный момент. Он позволяет в эпоху Интернета

узнать правду. Статью Артура Штильмана прочло очень много

народу. Ею интересовались и на портале Евгения Берковича, и на

музыкальных форумах. И – тишина. Страшно. Потому что –

правда.

Был, впрочем, в Интернете на forumklassika.ru один полный горечи

отклик (Agasfer, 15.10.2007):

«Большое спасибо за статью [А. Штильмана], я, честно говоря,

ничего о Гольдштейне не знал, кроме обычного: «был

вундеркиндом, а как зрелый мастер не состоялся». Записей, по

теперь понятным причинам, не слыхал. Оказывается – очередное

вранье и очередное… если не убийство, то очень близко. Уже,

казалось бы, мог и привыкнуть к подобным разоблачениям, а все

равно тошно».

* * *

Вообще, чтение истории моего отца – к сожалению – требует от

читателя повышенного внимания к способу установления истины.

Истина не лежит в этой истории на блюдечке. ОДНА ИЗ СТОРОН

– ЛЖЕТ.

Замечу, что для меня путеводной звездой в расследовании истории

отца была статья В.И. Прохоровой «Трагедия предательства»[3],

которую я подробно разбирал в [4]. Я с самого начала не

сомневался в том, что ненависть Прохоровой к отцу – совершенно

искреннее чувство и что факты, изложенные ею в этой статье (Т.Е.

ДО ТОГО, КАК ОНА ПОЗНАКОМИЛАСЬ С МОИМИ БОЛЕЕ

ПОЗДНИМИ ВОЗРАЖЕНИЯМИ [4]), нужно рассматривать

всерьез, отделять их от досадных недоразумений (которые в ее

статье также, к сожалению, имеются) и совершенно отдельно

рассматривать выводы, к которым «органы» умело ее подвели.

К недоразумениям, имеющимся в статье Прохоровой, я, из

уважения к ее сединам, отношу:

1) никогда не существовавшую «трехкомнатную квартиру

Локшина»;

2) неизвестно чей (скорее всего, дамский) почерк с похожими

буквами «м» и «ш», приписанный Прохоровой моему отцу.

Я считаю своей громадной удачей то, что не встречался с

Прохоровой и не приводил ей своих контрдоводов до ее

публикации.

Замечу, что в «Мышеловке» (гл. 1), где собраны наиболее яркие

аргументы, я не опирался на одно интереснейшее свидетельство

ученицы моего отца Инны Львовны Кушнеровой, так как у меня

не было возможности дать независимое подтверждение ее

рассказу о событиях 1949–50 гг.

Сейчас такая возможность появилась.

И.Л. Кушнерова писала мне 1 августа 2002 года (полностью

письмо приведено в «Гении зла»):

« Вот, что мне запомнилось. Прохорова много и охотно говорила

– о своих именитых родственниках и знакомых и о том, кто из