Мы - до нас
Шрифт:
Кто-то из студентов, увидев плиту, ахнул «Мозаика нашлась!», оказавшаяся поблизости Юля моментально разнесла эту весть по всем участку. И тут раздались такие громкие крики, что, услышав их, Владимир Всеволодович тут же выбежал из своей палатки, а завхоз, наоборот, нырнул в свою. Но если завхоз вышел с явно облегченным лицом оттого, что у него ничего не пропало, то академик, подойдя к плите, всмотрелся в нее, схватился за сердце и стал медленно оседать на землю. Хорошо, что рядом были поддержавшие его студенты, и быстро приехала вызванная по мобильному телефону машина скорой помощи.
Ложиться в больницу накануне юбилея Владимир Всеволодович наотрез отказался и согласился лечь, и то на денек, в медпункт. Сопровождать его вместе с врачом, на правах сына известного кардиолога, поехал и Стас.
В медпункте Владимиру Всеволодовичу сделали укол, и ему сразу стало немного полегче. Сунувшегося было в палату с извинениями Молчацкого медсестра выставила вон, чтобы еще раз не потревожить больного, а сама ушла готовить капельницу. Один он оставаться не захотел, и поэтому попросил Стаса посидеть с ним.
Они поговорили о том, о сем, что не касалось волнующего и тревожного, и, наконец, Стас, вдруг вспомнив, сказал:
– А, между прочим, вы лежите на том же самом месте, на котором отец Тихон лежал!
– Да?
– как будто даже обрадовался Владимир Всеволодович. – То-то я смотрю, как-то легко и спокойно на этой койке, и мне становится все легче и легче!
Вошедшая медсестра поставила капельницу, попросила Стаса сообщить ей, когда будет заканчиваться раствор, и когда они опять остались одни, академик неожиданно сказал:
– Ну, а теперь говори, что ты там хотел мне сказать о своих учебных планах?
Стас испуганно посмотрел на больного: ведь то, что он собирался сказать, могло расстроить его куда больше, чем появление ни в чем не виноватого Молчацкого. И он, показывая глазами на капельницу, осторожно ответил словами самого же Владимира Всеволодовича:
– Да стоит ли сейчас об этом сейчас? Сами видите – не время и не место для этого!
– Почему? – удивился тот. – Долго залеживаться я здесь не собираюсь. Перед юбилеем и во время него, нам уже будет не до разговоров. Так что - самое время и самое место! Вопрос-то, как я понимаю, серьезный?
– Да… - опустив голову, прошептал Стас.
– Ну тогда не тяни, говори, пока не закончилась эта клепсидра! – кивнул он на пузырек, называя его словно водяные часы в античности.
– Хорошо…
Стараясь, сделать это как можно осторожнее и тактичней Стас рассказал все, что уже поведал Ване с Леной и с виноватым видом: «повинную голову и меч не сечет», выдохнул:
– Вот…
– Да, действительно неожиданное и очень серьезное решение! – внимательно выслушав, согласился Владимир Всеволодович и закрыл глаза.
Стас растерянно взглянул на него и ужаснулся: неужели это действительно его так огорчило, что… Он уже собирался помчаться к медсестре, но, снова посмотрев на больного, не поверил своим глазам.
Владимир Всеволодович улыбался! И, как ни странно, глядя на него с пониманием и – сомнений не было – полным одобрением!
– Хорошее дело ты задумал! – с каким-то особенно глубоким чувством, произнес он. – Важное. Но и – трудное! Я сам в свое время мечтал об этом. И Вася… отец Тихон, - поправился он, погладив край койки, - тоже… Но, к сожалению, у меня таланта на это не хватило, а у него – времени… Надеюсь, ты сделаешь то, что не удалось нам. А я со своей стороны всячески буду содействовать тебе в этом! И не улыбайся ты, словно князь, получивший желанный удел!
– остановил он просиявшего Стаса.
– Я же ведь не только в деле получения необходимых для этого исторических знаний помогать тебе буду, но и критикой, причем, самой суровой!
Когда пузырек-«клепсидра» закончилась, медсестра сказала Стасу, что больному нужно теперь поспать, и у входной двери, на его вопрос, что ему сказать студентам о состоянии Владимира Всеволодовича, ответила:
– Приступ миновал. Ему бы сейчас, конечно, положительных эмоций побольше! Но… откуда их взять, пока не нашлась настоящая ваша плита?!
3
Людмила оглянулась и увидела сидевшего позади на земле Стаса…
Узнав от Стаса о последних словах медсестры, студенты все, как один, направились к оставшемуся за старшего Валентина и потребовали немедленно предоставить им выходной день.
– Зачем? – удивился тот. – Погода сегодня явно не для купания. Скорее, сгорите все, чем загорите! К тому же по области передавали, что со дня на день ожидается штормовое предупреждение. Не лучше порадовать Владимира Всеволодовича какой-нибудь новой удачной находкой?
– Да что может быть лучше плиты, которая пока еще явно где-то поблизости? – удивился Стас, и студенты принялись дружно скандировать:
– Мы требуем выходной!
– Вы-ход-ной!
– Вы-ход-ной!
– Хорошо, наследники Емельяна Пугачева, потомки Степана Разина, последователи Ивана Болотникова и прочих бунтарей, берите! – сдаваясь, поднял руки Валентин и попросил: - Но с условием, что честно скажете, что вы надумали? Все-таки я в ответе за вас!
– Мы хотим посвятить весь этот день поискам нашей плиты! – послышались в ответ голоса.
– В деревне уже все дома и сараи обыскали – нигде нет!
– Надо искать в лесу!
– Отец говорил, что видел там свежие следы внедорожника! – подтвердил Ваня.
– Ладно, давайте поищем! Так бы сразу и сказали… – даже слегка обидевшись, охотно согласился Валентин, но предупредил: - Только надо разбиться на группы по три человека, чтобы не потеряться в лесу и еще больше не огорчить Владимира Всеволодовича!
Не желая терять ни минуты, студенты сразу принялись разбиваться по трое.
Стас, естественно, подошел к Ване. Они огляделись в поисках подходящего третьего, и тут перед ними возникла Людмила.
– Возьмите меня! – попросила она и, виновато улыбаясь, пояснила свою просьбу: – Нам со Стасом надо привыкать друг к другу, чтобы естественней играть на сцене мужа с женой!
Против этого трудно было что-нибудь возразить. Стас молча пожал плечами, а Ваня буркнул:
– Только сапоги резиновые обуй!
– Зачем? – удивилась Людмила, показывая свои легкие, красивые кроссовки. – В них же удобнее!
– В лесу змей полно! – объяснил Ваня. – А в это аномальное лето, газеты пишут, что у них какой-то особенно злой, чуть ли не смертельный яд! Так что делай, что тебе говорят, и догоняй нас!