Мы - до нас
Шрифт:
– А… раба выкупить на свободу там хватит?
– Да хоть десять… двадцать рабов!
– Тогда… - князь приблизил лицо к подавшемуся к нему с готовностью купцу и показал глазами на холопа: - Выкупи и освободи его! А потом, когда будешь в разных городах, попробуй отыскать его близких и тоже помоги им… Только сделай все как-то поосторожнее, чтобы он от радости вдруг не умер…
– Хорошо!
Купец, понимающе улыбнувшись, подошел к рабу и спросил:
– Ты чей будешь, холоп?
– Лавочника Микулы.
А, знаю! – кивнул купец и, обернувшись к князю, сказал: - Это один из моих здешних должников! Тем проще будет управить все дело! – И, уже обращаясь к рабу, приказал: - Сходи-ка к нему и скажи, что купец Диомед его кличет. Да чтоб потарапливался!
Раб сорвался с места и исчез за дверью. Не прошло и пяти минут, как в порубе, вслед за холопом, появился задыхавшийся от быстрой ходьбы лавочник.
– Вот что! – показывая пальцем на раба, сказал ему Диомед. – Я забираю у тебя этого раба, так уж и быть, благодари князя, за – тройную цену! Спишешь эту сумму с общего долга!
Счастливый лавочник, ничего не понимая, принялся кланяться князю, купцу…
– Подожди! – остановил его князь и спросил:
– Есть у вас какая-нибудь выставленная на продажу гончарная мастерская?
– Да! – не задумываясь, ответил лавочник. – И не какая не будь, а столь хорошая, что никто до сих пор не может купить ее… Слишком уж дорога!
«Хватит на нее?» - немым взглядом спросил у купца пленник и, встретив кивок, сказал лавочнику:
– Мы покупаем ее!
После этого он знаком подозвал к себе не осмелившегося даже присеть перед печкой холопа и спросил:
– Ну, а ты что стоишь? Свободен!
– Как это… я же печку еще не протопил! – не понял тот, но князь, пряча в усах улыбку, отрезал:
– Вообще свободен! Закончишь протапливать и уходи. В свою гончарную мастерскую! Твой бывший хозяин покажет тебе, где она… Ну, а если Диомеду удастся разыскать твоих близких, то и готовься встречать и их!
Услышав это, освобожденный холоп только теперь понял, что произошло. Он изменился в лице, повалился в ноги князю, но тот, гремя цепями, приподнял его и развернул в сторону Евангелия и иконы:
– Не меня! Вот Кого благодарить надо!
9
Мысль о возможной свободе, словно хмельной мед ударила в голову князя…
Купец с лавочником ушли. После них, то и дело, пока топил печь, оглядывавшийся на князя – но разве теперь так как прежде?! – освобожденный раб, у которого, оказалось, есть даже имя – Чудин.
Князь Илья проводил его просветлевшим взглядом и вздохнул полной грудью.
Как-то вдруг легко, тепло сделалось на душе. И рука перестала даже ныть. Ну, что касается ее, то князь был убежден, что тут не обошлось без помощи Гориславы. Даже прикосновение ее пальцев оказалось целебнее всех снадобий и притирок. А что касалось души… Она словно испытывала сейчас то, что испытывал сейчас этот– Чудин.
«Эх, сколько времени потерял, сколько добра бы смог сделать!» - с запоздалым сожалением неожиданно подумал князь, и вдруг за стеной поруба раздались новые голоса.
– Ну, наконец-то! – услышав их, выдохнул с облегчением охранник.
– Кто там еще? – повернул к нему голову князь.
– Твои друзья!
Дверь распахнулась, и в поруб вошли действительно хорошо знакомые князю Илье люди. Один смуглый, другой, наоборот, круглолицый и бледный, как полная луна. Это были его помощники, с которыми он в последний год, собрав большой конный отряд из выгнанных за различные провинности князьями дружинников, да и просто ночных татей со всех больших дорог, прошелся едва не по всей Руси и столько бед натворил в смоленской земле. Не побоялись, что, узнав их, смоляне посчитаются с ними без всякого суда!.. Видно, и правда, нужен, ох как нужен он им.
Вошедшие тем временем привыкли после яркого солнечного света к полутьме, нашли глазами князя и обрадованно загомонили:
– Слава, Тебе, Господи!
– Успели!
– Не гневите Бога суетными словами! – строго остановил их князь Илья.
– Говорите, лучше сразу - с чем пожаловали!
– Ох, ох! Сразу видно, что князь! – притворно передернул, будто от страха, плечами смуглый и с одобрением посмотрел на пленника: - Именно такой нам и нужен! Но и ты тоже, куда без таких, как мы? Братьям-то своим ты не больно-то, как мы видим, нужен!
Князь Илья метнул на говорившего гневный взгляд, и тот, несмотря на то, что пленник был прикован к стене, невольно попятился и уже, как сильному слабый, сказал:
– За тобой мы, князь! Все искали пути-выходы для тебя отсюда, да только все они перекрыты. Ты даже догадаться не сможешь, кто нам решил помочь в этом почти безнадежном деле!
Князь Илья метнул на него недовольный взгляд, мол, не тяни, говори толком, и тот сразу ответил:
– Князь Борис!
– Борис Давидович? – удивленно переспросил пленник, и второй его помощник с жаром подтвердил:
– Да! Он! Когда мы уже совсем отчаялись, то удалось через его людей выйти на него самого. И он сказал, что совсем не хотел твоей погибели и готов исправить свою вину. Больше того, после всего, он заключит с нами союз и когда понадобится, будет призывать наш отряд под свои стяги!
– Свою же, самую большую охрану, что за воротами, он снимет, - включился в разговор смуглый, - И даже пообещал выделить несколько дружинников, чтобы они помогли нам провести тебя через двор.
– Звучит, конечно, правдоподобно. Князю Борису кстати любая дружина, тем более такая боевая, как наша. И с князем Мстиславом у него кажется, дружбы не получилось. Но… - князь Илья испытующе посмотрел на помощников: - А вы не подумали, что князь Борис только посмеется над вами и, получив меня, выгонит вас вон? Или даже отдаст на растерзанье смолянам? – он усмехнулся и пояснил: - Зачем ему весь я? Ему вполне достаточно и одной моей головы, чтобы отвезти ее во Владимир и заслужить дружбу князя Михаила!