Мы - до нас
Шрифт:
Так вслед за ними, словно сети,
Другие будут тут, как тут!
Придут, как там им дань покажут,
И, позабыв вчерашний страх,
Назавтра явятся и скажут:
«Плати и нам, князь Мономах!»
А чем платить? Уж нечем будет -
Все, что собрали – отдадим!
И, если так нам Бог рассудит,
Собой платить придется им…
Нет времени на размышленье,
И тут и там видна беда,
И надо принимать решенье.
Так как же быть: нет или да?
Да или нет? Два эти слова
Опять, как обоюдоострый меч!
И я в недоуменье снова -
Которому идти навстречь?..
За дверью вновь слышится тихая, протяжная песня. Мономах хлопает в ладоши и подзывает к себе вошедшего гридня.
Мономах:
– И снова ты! Незаменимый прямо!
Устал?
Гридень:
– Нет, князь!
Мономах:
– Поди сходи к жене!
Гридень отрицательно мотает головой.
Мономах:
– Ведь прикажу, коли такой упрямый!
Гридень:
– А то, хоть ты и князь, не сможешь мне!
Мономах:
– Как это так? Мне говорить такое…
Да и, смотрю, во взоре без вины!
Гридень:
– Вина, князь, есть, но то – совсем другое…
Мономах:
– Что именно?
Гридень:
– Нет у меня жены!
Пока с тобой за ханами гонялись,
Они вошли в мою родную весь…
И там над ней сначала надругались,
(показывая на сердце)
А после… после саблею – вот здесь.
Мономах:
– А дети что - они, надеюсь, живы?
Гридень
(с горечью, усмехаясь):
– А это лучше половца спроси…
Он моих чад рабами, для наживы,
Угнал подальше от святой Руси…
И где они теперь: в Степи? в Царьграде?..
Небось, уже забыли, как их звать.
И мне осталось только Христа ради
Теперь за них – убогим подавать…
Мономах:
– А мать с отцом?
Гридень:
– Сжег половец их в храме
Со всеми теми, кто не мог идти…
Что еще делать им со стариками?
Одна помеха и расход в пути!
(одним движением смахивая слезы)
Так что мне дома, при огне лучины
Сам понимаешь, одному невмочь…
А слезы лить негоже для мужчины.
Вот и дежурю в тереме всю ночь!
Мономах:
– Ты вот что… Спой!
Гридень:
– Как! Здесь?
Мономах:
– А что смущает?
(показывая на летописца и самого себя)
Ведь при народе – малом, но честном!
Сам же сказал, что песня помогает.
И может… не в одной борьбе со сном?
Гридень поет песню о половецком набеге:
От березы до березы
Шли в полон, роняя слезы,
Подгоняемы плетьми,
Жены русские с детьми.
Дым пожарищ, как туман,
Да летает черный вран…
От рябины до рябины
По полям лежат мужчины.
И не ягоды рябин
Зреют на груди мужчин…
Дым пожарищ, как туман,
Да летает черный вран…
От рябины до березы
То ли росы, то ли слезы
Матери родной земли:
Снова половцы прошли…
Дым пожарищ, как туман,
Да летает черный вран…
Мономах:
– Вот он народ: его рыданья,
Печаль-туга и боль-беда,
Да что там – вопль до содроганья!
А я тут – да иль нет?.. Да! Да!!
(решительно)
Когда в реке не знают броду,
В нее с обрыва – и плывут!
(уже окончательно - гридню)
Зови скорее воеводу!
Одна нога чтоб там, другая…
Гридень
(радостно):
– Уже тут!
Гридень выбегает и почти тут же в гридницу входит воевода.
Мономах:
– А говорили, ты со стен не сходишь!
Ратибор:
– Ну, почему же? Иногда схожу.
Мономах:
– Как время только-то на все находишь?
Садись. И я с тобою посижу!
Ратибор:
– Звал меня, князь?
Мономах:
– Да, велю сядь!
И на слов вязь
Время не трать…
Недосуг нам
Тратить свой час
Знаю и сам
Все без прикрас.
Половца стан
Ждет мою месть…
Что там за план
У тебя есть?
Ратибор:
– Волка – по-волчьи надо бить:
Раз! И стрела чтоб в нем торчала!
Мономах:
– Но там – мой сын! Как с этим быть?
Ратибор:
– Мы его выкрадем сначала!
Есть торки. Вид и речь у них -
Не отличишь от ханов даже!
И в половецком – за своих
Они сойдут для сонной стражи!
Мономах:
– На всякий случай, пусть возьмут
Для сына шубу и пусть скажут,
Коль что, мы к княжичу, мол, тут
И эту шубу им покажут!
Ратибор:
– Добро. Они пройдут к шатрам,
И, тихо перебив охрану,
Уходят с княжичем, а там
И мы нагрянем в гости к хану!
Затем всех прочих перебьем,
Никто, поверь, и не проснется!
Ну, а потом, сегодня днем
Мой сын за Итларя возьмется.
Мономах:
– Да, не напрасно чин свой носишь…