Чтение онлайн

С другой стороны, хорошо, что предупредил. В Верхние земли вломилась неизвестная дрянь с заглавной буквы. И теперь Тейрин пытался определить, где меньшее зло, кто нанесет больше ущерба и посеет больше паники: монстр или толпа крикливых даарцев верхом на вивернах.

И то, и другое было неприятно.

Он бросил кости. Задумчиво взялся за фигурку, размышляя, как оптимально использовать выпавшие пять ходов.

И если не пускать охотников, какими ресурсами останавливать оборотня? У них много всякой пакости водится, но такой — нет.

— Пока нет, — шепотом исправил себя Тейрин. Иногда он говорил сам с собой. Больше ему было не с кем. А даже если кто и находился рядом — что они понимали?

Потому Тейрин и не боялся, что его подслушают. Его собеседники — а врагов он держит близко, как положено, и с ними беседует постоянно, — зачастую не могли понять его, даже если он облачал мысли в речи. Так что поймут из брошенного вскользь обрывка фразы?

"Слишком высокого ты о себе мнения, - подумал Тейрин.
– Это тоже опасно. Даже если ты в этом мнении прав".

Итак, о пакости.

Пакости становилось все больше. Расползалась, разрасталась по землям, не только Верхним — по всему миру. Вот уже бегут к ним оборотни из Даара, а в Даар скоро полезут нат-кадовские монстры, и придет время, когда ферронские Хранители, которые только затем и существуют, чтоб с этой дрянью бороться, не будут успевать ее сметать.

Тейрин поднял взгляд на стену. Там, на стене, висели письма и документы, расчерченные карты и шпионские доносы. Удобная штука, если хочешь видеть всю доску… гм! ...всю картину.

Он хотел сказать — “всю картину”.

Мир пребывал в хаосе. И пребывал очень давно. На полях играли разные фигуры, заметные и не очень, некоторые менялись ежедневно, некоторые оставались, преумножая мощь, но в какой-нибудь поворотный момент откуда-то из чащи, из-под земли, из грязи и болот выбиралось еще что-нибудь — мощнее. Наносило удар и рушило все вокруг. И не было никого, кто следил бы за порядком. А все потому, что боги мертвы.

Старая, как мир, легенда. Ее рассказывали детям в многодетных семьях, мол, не ссорьтесь, не деритесь, а то будет, как с Мертвыми: шестеро братьев и сестер, шестеро главных, сильнейших богов, шестеро, на которых держался мир, не поделили между собой власть и уничтожили друг друга в Последней битве. У Тейрина братьев не было, да и матушка рассказывала совсем другие сказки.

Но о богах-то он все равно слышал. И точно знал имя - Сорэн, - когда подобрал тот белый камень. Сорэн была старшей из шести Мертвых.

Сорэн была Светом.

Тейрин поднял камень в одной из подворотен. Таких камней в Нат-Каде было полно - белый мраморный город разрушался уже давно, и его осколки лежали под ногами, в грязи.

Тейрин убегал от людей, что гнались за ним. Или от монстров, или от вечерних теней, которые показались живыми, - он толком не разобрал. Он был из Нат-Када, потому с детства знал: если рядом с тобой шевельнулась тень, если услышал странный звук, если показалось, что услышал странный звук, - беги. Не оглядывайся.

Он влетел в подворотню, завернул за угол, споткнулся о кочку и упал на груду камней. То ли там недавно что-то разломали, то ли, наоборот, собирались строить и привезли камни, но груда была огромной, и даже странно, как смог он схватить именно тот камень.

Тот самый камень.

Схватил его и развернулся ко входу в подворотню. Убежать он уже не успел. Зато мог метнуть в преследователя камень. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди, дыхание сорвалось еще пару кварталов назад, и Тейрин никак не мог его успокоить. И едва не задохнулся, когда услышал голос.

Женский, теплый, нежный, голос прозвучал в его голове, но Тейрин сразу понял - это заговорил камень. Точнее, то, что было в этом камне заключено.

– Не бойся, дитя, - сказал голос.

– Я не… боюсь… - срывающимся шепотом ответил Тейрин.

– Я помогу тебе, - пообещал камень.

В подворотню так никто и не вбежал, Тейрин оторвал наконец взгляд от неровной арки и покосился на камень. С сомнением хмыкнул. Тот потеплел в ладони.

– Поможешь... как?
– спросил Тейрин.

– Я буду вести тебя, - пообещал камень.

– Кто ты?
– спросил Тейрин.

– Я Свет, дитя. Я - Сорэн.

– Первородная?
– спросил Тейрин, потому что помнил ее имя.
– Из Мертвых богов?

Она рассмеялась, нежно и тихо. И так же нежно поправила его:

– Я уже не мертва. И я помогу тебе.

– А я - тебе, - согласился Тейрин, потому что уже тогда, десятилетним ребенком знал, в мире ничего не делается просто так. За все надо платить.

Теперь он в этом убедился окончательно.

За воскрешение Сорэн придется заплатить огромную цену. Ему, его людям, его землям.

– Ты же была первой, да?
– спросил он тогда, шагая к дому и сжимая в ладони камень.

– Я была первой богиней, - исправила она.

И он вспомнил легенду.

***

Первым было море, Мирдэн, огромные солёные небо и земля, не было в мире ни Тьмы, ни Света, ни крови, ни слёз, лишь хлад и пустота, и дна у моря не было. И не было никого живого, ибо море было ядом, а яд был солью.

Но встал из соли и камней, из воды и травы морской муж многоликий, сильный и крепкий, рождённый в сердце солёных вод, и имя ему было Д’хал, был он Всемогущим. И создал землю, чтоб ногами ступать, и небо, чтоб отделить землю от звезд. И создал детей своих: Свет, дочь любимую, и Тьму, нелюбимого сына.

И нарек Тьму Лаэфом, Диким. И нарек Свет Сорэн, Ласкающей.

Прекрасна ликом была Сорэн, и сказал Лаэф:

— Возьму тебя в жены, сестра моя.

Но воспротивилась Светлая воле темной.

— Тогда силу мою на себе испытаешь, силой возьму я тебя, - молвил Лаэф. Девять дней и ночей шел он за Сорэн, ни Света, ни Тьмы мир не знал.

Сорэн в небеса бросила чад своих: Ирхана, Светило Дня, что парит, освещая людям дорогу, и сестру его, что ночью даёт зверям путь, Рихан, Светило Ночи.

И выжгли те светом глаза Лаэфа, выжгли чары его колдовские, и негде укрыться, настал его черед бежать.