Чтение онлайн

Создал Темный скалы крутые, овраги глубокие, леса густые, ущелья бездонные, глубины морские, что стали убежищем ему, домом и кровом.

Рихан создала тогда птиц, что следили за тенью его там, куда луч её не доставал, и был её вестником коршун. Ирхан в пруды и озёра, и реки с морями рыб пустил, и с тех пор его душою была акула.

***

Сорэн не отрицала, что так все и было. А Сорэн никогда не врала. Почти никогда.

Лаэф был тенью.

Сорэн помнила, как впервые увидела его на вершине горы Гъярнору. Он стоял к ней вполоборота и смотрел не на нее - вдаль, на бесконечную водную гладь. Капюшон скрывал его лицо, а ветер трепал полы длинного плаща, под которыми — она видела — были еще одни, а под ними — еще. Спина была прямой, а голову склонил набок, и Сорэн подумала: отец создал ей поломанную тень — она-то голову не наклоняла никогда.

Он и был поломанный — потом она узнала. Изломанный на тысячи своих отражений. Многоликий. Многослойный, как его плащ. Дикий. Так его называли. Он заметил ее, раскинул руки в стороны — и под ноги легла тень. Стала ковром, снесла его с горы к ней. Он был немногим выше, и она разозлилась еще больше — младший, а выше.

— Что ты создал, отец? — спросила она, и он сбросил капюшон.

Как и ожидала — он был ужасен. Лик его был темным, губы искривлены в отвратительном оскале, который никто не подумал бы назвать улыбкой. Что он улыбается, было понятно лишь по фиолетовым глазам: неожиданно ясным и чистым. То была его первая ложь: глаза говорили одно, облик — другое.

— Я — Тьма, — ответил он ей, и в голосе тоже оказалось много слоев: и яд, и мед, и шепот ветра. — Я буду вечно править вместе с тобой, — вгляделся в нее и добавил. — С-сестра...

Вновь улыбнулся лишь глазами, когда губы по-волчьи скалились, и Сорен взмыла вверх лучом света. Ей нужно было подумать. Умерить злобу, унять отвращение. И отдышаться — чтоб не дрожали белые руки.

— Зачем, отец? — растерянно спросила она.

— Ибо не может быть Света без Тьмы, — отозвался тот громом из-за облаков.

— Но я же была! — отчаянно выкрикнула Сорэн. — Я была! И мир не рухнул! Зачем мне, зачем тебе — вот это?!

Д’хал не ответил. Не признаваться же ему было, что поспорил.

— Чти брата своего, — приказал он, — он всегда будет рядом.

— Ну, нет, — прошептала Сорэн. Стрелой помчалась вниз, вспышкой света явилась перед Лаэфом, вскинула голову и приказала:

— Уходи!

— Сестра… — мягко заговорил Лаэф и сделал к ней такой же мягкий шаг.

— Ты — Тьма, ты — тень, ты — мерзость, — выпалила она. — Не буду терпеть тебя вечно!

Он поднял на нее сияющие глаза, и Сорэн подумалось, что это — осколки того света, из которого Д’хал соткал ее саму. Остатки Света, вкрапленные во Тьму.

— Ты всегда так чувствительна? — спросил Лаэф насмешливо. — Или это я вызываю у тебя столь сильные чувства?

В ее ладони вспыхнул сияющий кинжал, она взмахнула рукой, но тот лишь свистнул в воздухе — Лаэф отступил на шаг, вскидывая руки. И тихо засмеялся. Тихий смех рассыпался хрустальным звоном. Утонул в пьянящей патоке его взгляда. А как иначе, если его глаза — частица ее души.

Как мог Д’хал так поступить?! Сделать нечто отвратительное таким… прекрасным?

Сорэн сжала кинжал сильнее. Но не могла оторвать взгляда от него. А он вновь шагнул к ней и протянул руку. И так просто было взяться за нее. И быть рядом. Вечность. И вечно утопать в сиянии его фиолетовых глаз.

— Идем, сестра, — сказал Лаэф. И заговорил жестче — будто уже был ее повелителем. Будто он, младший и кривой, стал старше, главнее. — Брось кинжал, тебе меня не убить. Не кинжалом — так точно.

Но Сорэн была богиней. Старшим и еще вчера единственным ребенком всеотца Д’хала. Она была Светом, Правдой, Жизнью. А Свет не может позволить себе полумер.

— Не убью, — пообещала она, и в другой руке тоже вспыхнул кинжал, и вся она стала вспышкой света. Рванулась к нему, разворачиваясь совсем рядом, чтобы вбить кинжал в сердце, но он отшатнулся, — и тогда полоснула вторым кинжалом по глазам. Так и хотела, так и задумала. Обманный маневр — не убить его хотела, а уничтожить те кусочки себя, что видела в сияющем взгляде.

И возненавидела себя после — впервые обманула. Из-за него.

Лаэф не вскрикнул — зашипел по-змеиному. Взмахнул полой плаща, провалился в тень, пропал, исчез.

А Сорэн гордо вскинула голову и швырнул кинжалы вверх - в глубокое небо, отражение Мирдэна.

И, развернувшись, стремительно направилась прочь - чтоб не заплакать. Но заплакала все равно.

Конечно, этого никто не видел. И не могли об этом написать в легендах. И не мог прочесть Тейрин. А вот она - она не могла об этом забыть. И о том, как ненавидела Лаэфа, и о том, как это стало просто, когда он больше не смотрел на нее ей в глаза, носил повязку на лице, и лишь криво, недобро усмехался, встречая сестру на своем пути. Но руки не поднимал, только змей иногда подсылал.

До поры до времени.

***

Тейрин задумчиво глядел на доску. Мир едва выстоял после Последней битвы богов. И на века погрузился в хаос.

А теперь Тейрину его выводить. Вести к порядку. Не Тейрину, конечно, — Сорэн. Но пока камень холоден и молчит — ее сил не хватает на долгие беседы. Да и тактик из нее, судя по всему, не слишком хороший. И Тейрин сидит в тронном зале с распахнутыми настежь окнами, крутит доску с фигурками и смотрит на стены.

Ответ нужно писать сейчас.

И пока со всех сторон ползет зараза, и у нее — клыки, охотники, армии, а у него — лишь белый камушек в руках, противника нужно переигрывать.

Тейрин сдвинул три фигуры на доске — бессмысленный, казалось бы, ход. Укрепляет Замок в центре, оставляя свободными фланги. На самом деле — ждет. Потому что противники уже двинулись к центральному полю. И готовы перебить друг друга. И если не хватает времени на ход, то не надо идти. Надо просто подождать.

Выдвинул тяжелый ящик стола, достал пергамент и перо.

Разрешить.

Правильное решение — разрешить. Они всегда приходят, правильные, если дать себе немного времени на отстраненные размышления.

— Думай о том, кого впускаешь в свой дом, — неожиданно заговорила Сорэн. Камушек в ладони потеплел. Силы вновь ненадолго вернулись к ней. — Охотники ничем не лучше своих оборотней. Все повязаны, кровью.

Слишком самоуверена.

— И как посоветуешь остановить его? — спросил Тейрин и сам услышал, что вопрос прозвучал недостаточно уважительно. Даже как будто слегка раздраженно. Нет, он, конечно, ничего такого не имел в виду. Он просто немного устал от того, насколько она смелая и бескомромисная. Но она же Свет. Свет всегда такой.