Чтение онлайн

— Я тебе ничего не сделаю… — этот бархатистый тон ее успокаивает. — Ты всегда можешь меня остановить…

Развожу ее ноги в стороны, открывая для себя. Удивительно гладкая кожа, капельки влаги и уже готовый взорваться удовольствием клитор. Мне остается только втянуть его в рот, обвести языком, чтобы вырвать у Авроры сладкий стон. Она так возбуждена, что хватает всего пары минут. Ритмично и немного грубо языком я ласкаю пульсирующий клитор и, когда чувствую, как Аврора сжимается, не в силах больше сопротивляться оргазму, проникаю в нее пальцем.

Черт подери… я бы хотел в нее войти, трахнуть ее, избавиться от навязчивых мыслей и просто получить то, о чем не могу перестать думать с тех пор, как ее притащили в номер дурацкого клуба.

Но не здесь же… не на диване в гостиной, в стеклянной коробке, после того, как она плакала у меня в руках.

Не сейчас.

Никогда.

Завтра она уедет.

А сейчас я продолжаю мучить ее, проникая пальцами снова и снова, и, когда Аврора затихает, начинаю пытку сначала. У нее вряд ли получится поймать оргазм не от клитора сегодня, но подготовить ее для него будет приятно…

Неожиданно бесит мысль, что я разбужу ее чувственность для кого-то другого.

— Хватит… — задыхается она. — Остановись, пожалуйста…

Я снова нависаю над ней, прикусываю нижнюю губу и сжимаю грудь, перекатывая между пальцами сосок.

— Уверена? — спрашиваю, поражаясь тому, как хрипло звучит голос. — Хочешь, чтобы я вот сейчас взял и ушел… или все-таки хочешь кончить?

Авроре даже дышать удается с трудом, какой смысл в диалогах? Она утыкается лбом мне в плечо и — внутри меня все ликует — разводит ножки шире. Блядь… как же адски ноет член от желания войти в нее! Только мысль о том, что как бы я ее ни разогрел, все равно будет больно, останавливает. И еще ее страх, когда я стаскиваю джинсы.

— Не бойся… — Даже мое дыхание и голос заставляют ее вздрогнуть. — Ничего не будет. Я просто немного…

Я беру ее руку, вынуждая обхватить ладонью член. Адская пытка. И одновременно самое нереальное ощущение на свете.

Мы сходим с ума. Аврора — лаская мой член рукой. И я — медленно, но неотвратимо рукой подводя ее к оргазму.

Но дороги назад для нас уже нет. И сколько бы я ни верил, что завтра отпущу ее в Канаду, забыв о том, как ее хотел. Сколько бы она ни убеждала себя, что не испытывает ничего, кроме ненависти.

Мы пропали.

Утонули в друг дружкиных глазах. Согрелись в общем дыхании.

Растворились в одном оргазме.

И отключились здесь же. На диване в стеклянном аквариуме. Вслушиваясь в медленно приходящие к нормальному ритму сердца.

Аврора прошептала «никогда больше… никогда!».

Но когда я закутал ее в свою рубашку, послушно опустила голову на мое плечо и сладко зевнула.

У меня больше нет морального права обвинять Островского в чем-либо. Не после вчерашнего. Не после того, как я проснулась с ним на диване в гостиной, одетая только в его рубашку. И пусть он был пьян, но я?! Я-то не выпила ни грамма, нельзя списать все на затуманенный алкоголем разум. Я была совершенно трезва, и хотела бы сказать, что не отдавала отчета в том, что творю, но это было бы лицемерно.

Проснувшись я думаю, что проспала первый рабочий день, но, к счастью, время всего лишь шесть. Я почти не дышу, молясь, чтобы Виктор не проснулся. Его рука по-хозяйски покоится у меня на спине, и приходится выгнуться, как кошка, чтобы сползти с дивана.

Прохладный душ немного успокаивает и отрезвляет. Я смываю с себя запах Островского, ощущение его прикосновений, и снова становлюсь привычной Авророй. По крайней мере, могу себя в этом убедить. Если усилием воли не вспоминать прошедшую ночь, просто о ней не думать, то все как прежде. Почти…

Что надеть в первый день на стажировке у флориста? Деловой костюм глупо, платье — не практично. Я злюсь, потому что понятия не имею, в чем ходят на работу. Надеваю джинсы, белую футболку и спортивный пиджак. Не слишком официально, но и не по-летнему легкомысленно. Не знаю, до какого времени продлится работа, но если до позднего вечера — то может быть прохладно.

Потом я собираю волосы в хвост и долго смотрю на себя в зеркало. Не знаю, чего больше боюсь: новой самостоятельной жизни, того, кто угрожает и оставил ключ, или встречи с Островским. Последнего, я надеюсь, получится избежать. Проскользну мимо гостиной, где он спит, в холл, из подъезда вызову водителя, и уеду. А потом будет поздно говорить о случившемся, мы сделаем вид, будто ничего не было и…

— Тебе вегетарианский рацион или средиземноморский? — вдруг раздается из гостиной.

— Что?

Островский уже не спит, сидит за барной стойкой с ноутбуком, а неподалеку неторопливо готовится свежий кофе. Желудок переворачивается от мысли о еде, но я все еще надеюсь сбежать. Тем более, что Виктор без рубашки, и сейчас это пугает даже больше, чем раньше.

— Спрашиваю, какое питание заказать тебе в полет. Морепродукты, вегетарианское или классическое? Классическое не рекомендую.

О чем он? Я несколько секунд стою в оцепенении, не способная осознать смысл слов бывшего мужа. Потом, с трудом отмахнувшись от новой волны воспоминаний, восстанавливаю в памяти разговор, предшествовавший… всему.

— Я никуда не полечу.

Виктор замирает над ноутбуком. Я готова поклясться, он хмурится!

— Позволь узнать, почему? И прекрати говорить со мной из коридора. Мы вроде бы договорились, что ты улетаешь. Иди сюда и объясни, что не так.

Хочется двинуть ему стулом за этот отеческий тон.

— Мне кажется, это очевидно. После развода я получила четыре миллиона. Их впритык хватает на квартиру в городе поменьше, ну или на крошечную студию на этапе котлована. Жизнь в другой стране на эти деньги я не потяну. И работу не найду, сейчас своих некуда девать, иммигрантка из России — не самый оплачиваемый специалист, тем более, что я ничего не умею. Здесь у меня есть стартовый капитал на жилье и работа — по крайней мере, я надеюсь, она есть с сегодняшнего дня.

Островский морщится, и непонятно: то ли ему не нравится то, что я отказываюсь лететь, то ли просто после пьянки болит голова. Я вдруг вздрагиваю, словно ужаленная: а если он ничего не помнит? Черт… так ведь проще… или нет? Почему я тогда чувствую разочарование?

— Я не предлагал тебе тратить твои деньги. Я оплачу перелет, жилье и все остальное.

— Нет.

— Нет?

— Нет, — твердо повторяю я. — Этот вариант меня не устраивает. Я не стану жить за твой счет, в абсолютной зависимости. Не буду брать у тебя деньги и не позволю распоряжаться моей жизнью.

— О как, — хмыкает бывший муж. — А ничего, что это — меры по обеспечению твоей же безопасности? Или ты уже забыла, как в квартиру кто-то подкинул ключ от гостиницы? Надо запатентовать амнезию как побочный эффект оргазма.