Чтение онлайн

Смс с незнакомого номера будит меня около трех часов дня. Смс с неизвестного номера и содержит только ссылку. Я помню инструкции Островского и не собираюсь переходить, но вдруг понимаю, что ссылка ведет на сайт цветочного салона Леси, и палец сам касается экрана.

Это страница с отзывами.

«Отвратительно!

Получил мокрую корзину цветов, которые сдохли через шесть часов. Вырвите руки вашему флористу».

И фото. Той самой корзины, которую делала я.

— Вот черт…

Из приятного и крепкого сна я вернулась в свое любимое состояние: фоновой тревоги. Выражение «камень на душе» совсем не метафорическое. Во всяком случае, когда меня что-то грызет, я почти физически ощущаю тяжесть. И вот, здравствуйте, ужасный отзыв на мой первый букет.

И что я сделала не так?

«Леся, привет. Ты видела отзыв на букет, который я делала? Давай я завтра выйду на смену и все исправлю?».

«Привет, видела. Пока разбираемся, просматриваем все цветы. Возможно, брак поставщика».

«Но мне можно выйти завтра?».

«Если хочешь — без проблем».

«Прости…»

«Да ладно))) Разберемся».

Что ж, Леся хотя бы не злится за мой косяк, а еще есть шансы, что он даже не мой. Но если бы это помогло! Сердце стучит, как сумасшедшее. Я даже не знаю, чего именно боюсь. Увольнения? Осуждения? Насмешек? Как же сложно разобраться в собственной голове!

Переживания о неудавшемся букете полностью поглощают мое внимание. Я думаю об отзыве, пока принимаю душ, переодеваюсь в домашнюю пижаму и сушу волосы. Вернувшись в комнату, я даже не сразу замечаю, что в комнате не одна. А потом вздрагиваю, видя Виктора, который стоит у окна, глядя на бесконечность, открывающуюся с такой высоты.

— Почему ты не на работе? — спрашиваю я.

— Я собирался. Но пришлось остаться.

Что-то не так. Я чувствую его напряжение, в воздухе в буквальном смысле висит что-то тяжелое, гнетущее. Это ведь не из-за отзыва… Островский не может о нем знать! Или может? Но какое ему дело до моей работы?

— Что-то случилось?

— Не знаю. Ты мне скажи.

Я сажусь в постели, подавляя порыв закутаться в одеяло. Снова чувствую себя школьницей, чьи родители вернулись с собрания, и надо мной вот-вот разразится буря.

Островский меряет шагами комнату, не удостаивая меня даже взглядом, и я с каждой секундой нервничаю все сильнее и сильнее.

Наконец Виктор садится на постель рядом и долго молчит. Я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу к нему прикоснуться. Мне нравятся его руки. И запах. И голос. И все это пугает.

— Насколько сильно ты меня ненавидишь?

Я ожидаю чего угодно, но только не этого!

— Что?

— По шкале от одного до десяти, где один — это человек, которого ты пригласишь на день рождения, и десять — которому без колебаний отрежешь яйца. Насколько?

— Я… Я не знаю.

— Это простой вопрос.

— Не такой простой, как тебе кажется. Почему ты спрашиваешь?

— Хочу знать. — Он пожимает плечами.

— Сначала ненавидела сильно. Очень. А теперь не знаю… нет, наверное, ненависти нет. Я не могу к тебе привыкнуть. Не привыкла думать, что ты на моей стороне. Что можно попросить помощи. Мне сложно разговаривать с тобой и… ну… порой сложно даже смотреть в глаза. Я как будто почти тебя не знаю. Не знаю ничего о твоем прошлом. Где ты вырос, где учился, как познакомился с моим отцом, чем вообще занимаешься, что любишь и все такое. Мы дважды практически занимались сексом, а я даже не знаю, есть ли у тебя хронические заболевания и какая у тебя группа крови.

— Да, если я впаду в кому, ты будешь чувствовать себя неловко перед врачом. Впрочем, в тюрьме вряд ли опрашивают родственников.

— Что? — Я хмурюсь. — О чем ты?

— Мои айтишники отследили адрес компьютера, с которого публикуют блог.

Он тянется к противоположному краю постели, и я замечаю там свой ноутбук. Несколько нажатий пробела выводят его из режима сна, и экран услужливо демонстрирует страницу в блоге. Островский терпеливо ждет, пока я дочитаю очередную статью.

Когда я дохожу до конца, то чувствую тошноту. Комната покачивается, а внутренности сплелись в тугой узел. Мне еще никогда не было так страшно. До дрожи. До нехватки воздуха. Не нужно представлять, что будет, если аноним исполнит угрозу. Виктор может лишиться свободы, а я — шанса на новую жизнь. Без опостылевших страха и ненависти.

— И что за адрес? Они узнали, кто автор?

Вместо ответа Островский стучит пальцем по экрану, и я всматриваюсь повнимательнее. Сначала я не понимаю, что искать, а когда наконец доходит, сердце замирает и грозит так и не начать биться вновь.

На моем компьютере выполнен логин. Есть кнопки «редактировать запись» и «добавить новую», светится окошко для комментариев.

Кто бы ни размещал записи в блог, он делал это с моего ноутбука.

— Ты… ты думаешь, это я? Думаешь, я солгала и все это время делала записи?

— Я не знаю. Это логично, не находишь?

Виктор поднимается, и я вскакиваю следом.

— Нет!

Меня трясет от мысли, что он обвинит во всем меня. И от того, что кто бы это ни писал, он имеет доступ к квартире Островского, к моему ноутбуку, к моей жизни… к нашим судьбам.

— Это не я! Я никогда бы не стала писать… черт, да там чушь какая-то! Мне никогда не снились такие кошмары! Да, я испугалась, поставила замок, но и только! Я злилась на отца и ненавидела тебя, но я не собирала доказательства, чтобы мстить! Я никогда даже не думала, чтобы в чем-то тебя обвинить… Я…

Вот это — кошмар. Заставлять себя говорить, когда хочется забиться в самый темный угол. Смотреть ему в глаза, когда хочется отвести взгляд.

— Я не хочу, чтобы тебя посадили. Не знаю, как это остановить, но… я ведь могу сказать, что это ложь, да? Какие бы ни были доказательства! Я смогу сказать, что это все ложь, что у нас был совершенно нормальный брак, что все было по согласию! Они поверят ведь, поверят, да?

Мне хочется вцепиться в его плечи ногтями, причинить боль, потому что я не понимаю, верит мне Виктор или нет. Внезапно и сродни ушату холодной воды я понимаю, что не хочу быть врагом Островского. Боюсь, потому что врагов он безжалостно уничтожает. Но еще и не хочу. Не вынесу, если он будет думать, что я готова вывалить всю нашу историю в интернет, лишь бы ударить побольнее.

— Поверят?!

— Не знаю, — хрипло отвечает он. — Смотря что за доказательства. Если видео или запись какого-то разговора…

— Можно сказать, что это была игра! Что мы просто так… развлекались. А разговор… я не знаю, можно ведь придумать какое-то объяснение! Никто не осудит человека, если якобы жертва утверждает, что все ложь!

— Ну и дура! — вдруг рычит Виктор. — У тебя есть шанс на справедливость! Все получили по заслугам! Твой папаша, я — живи себе свободно, с чувством полного удовлетворения! Что ты творишь?! Не ты?! Не твой блог?! Очень плохо, Аврора, потому что он должен быть твой! Хватит уже смотреть оленьими глазами, защищай себя! Что с того, будут ли они о тебе говорить? И так говорят и говорили, тебе собственный отец много чего сказал, какая разница, что скажет толпа?! Сделай уже что-нибудь, посади поддонка! Назови хоть одну причину, почему надо врать, что я тебя не насиловал?!