Чтение онлайн

Удивительно, кто-то, получив свободу от родительской опеки, начинает пробовать алкоголь, оргии и автостоп. А котенок пробует бургер.

Сосредоточенно и задумчиво жует, облизывает соус с верхней губы — и я даже готов полюбить индустрию фастфуда.

— Вкусно.

Она сует мне под нос обкусанный бургер, когда мы останавливаемся на светофоре, и я принимаю его за символ мира. Почти как трубка, только бургер мира. Нельзя же отказываться от такой удачи. Я кусаю бургер и нехотя отмечаю, что с голодухи он не так уж плох. Специфический химозный вкус, но желудок благодарно урчит.

Надо будет запомнить, что голодный котенок — злой и ревнивый котенок.

Какой-то драник, что еще валяется в пакете, мы съедаем уже разделив по-братски, пополам. В машине воцаряются хрупкий мир и легкий аромат кофе. После завтрака у Авроры, не спавшей толком двое суток, начинают закрываться глаза. И, когда я выключаю зажигание на парковке дома, она уже крепко спит, прислонившись лбом к стеклу. Ирисы по-прежнему лежат у нее на коленях. Красивый букет. И красивый эффект от него. Что бы Аврора ни говорила, ей понравилось. Где-то глубоко внутри она совершенно точно испытывала удовольствие, глядя, как бесится эта девица из цветочного. Я и дразнить ее начал этим букетом только потому что взбесился: измученная Аврора спала прямо за прилавком открытого магазина, куда мог войти любой придурок, а эта Альбина выплыла совершенно выспавшаяся и довольная жизнью.

Зато у меня есть спящая Аврора. Забавно.

Она не просыпается ни когда я выхожу из машины, ни когда захлопываю водительскую дверь. Ей плевать на неудобную позу, кресло, цветы, так сильно вымотали первые рабочие сутки. Мне удается просунуть руки под нее, чтобы поднять и вытащить из машины, не долбанув головой о дверь. А потом, не удержавшись, я склоняюсь к ее губам и легко целую, языком слизывая сладость, оставшуюся от кофе.

Аврора хмурится и с трудом открывает глаза. Они норовят вот-вот закрыться против ее воли.

— Что ты делаешь?

— Ничего, вспомнил сказку про спящую красавицу и подумал: вдруг версия, где принц целует Аврору на подземном паркинге тоже сработает? Правда, забыл об одной важной детали.

— О том, что это должен быть поцелуй любви?

— О том, что я не принц. Но сказка, где какой-то гоблин совратил принцессу тоже прикольная. Поехали кататься на лифте, я специально заколдую его, чтобы он приехал на нужный этаж.

Аврора не сопротивляется, когда я несу ее к лифту, кажется, она снова засыпает, прислонившись к моей груди. Невольно вспоминается, как я провожал Надю до пентхауса в отеле. Как она попыталась поцеловать меня, совсем не возражая против продолжения в номере, и на миг в голову пробралась шальная безумная мысль.

Если Надя не лжет, я могу получить все, что хотел долгие годы.

Я все равно должен отпустить Аврору. И, когда останусь один на один с пустотой, смогу начать жить снова… с ее матерью.

Только хочу ли?

Звонок раздается прямо возле дверей. Я матерюсь сквозь зубы, но Аврора слишком крепко спит, чтобы реагировать на звонки, а у меня есть гарнитура.

— Виктор Викторович, я все проверил по Надежде Шаталиной. Она прибыла рейсом ELT-1456 из Миннеаполиса около недели назад. У нее вид на жительство в США. Я не нашел информации о переводах от Леонида Рогачева для Шаталиной, но его юрист передал нам далеко не всю информацию, полагаю, по распоряжению самого Рогачева.

— Хорошо.

Я прохожу в спальню, кладу Аврору на кровать и неторопливо расшнуровываю ее кеды.

— Значит, все в порядке? Все совпадает?

— В принципе, да. Только с адресом вышла заминка. Я проверил тот, что указан ею в таможенных документах. Если она там и жила, то снимала, потому что сейчас жильцы совершенно другие. И они не слышали о Надежде Шаталиной.

— То есть она там не жила?

— У нас нет доступа к такой информации. Вполне возможно, что дом был в аренде, а теперь его сдали другим.

— Хорошо. Что-то еще?

Еще мне не хочется уходить, потому что Аврора уже крепко спит, а я даже не успел закрыть жалюзи и накрыть ее одеялом. И раздеть тоже не успел, хотя категорически запретил себе это делать. Нельзя даже притрагиваться к ней, пока она спит. Но как же хочется! Я бы с удовольствием вздремнул рядом, на нормальной постели. Почему я сделал в квартире всего одну спальню?

— В штатах о ней не так много информации. Никаких проблем с законом, никаких инцидентов. Больница, где она работала, не дает информации о сотрудниках. Я могу поговорить с соседями и разыскать владельцев ее дома, но это займет время.

— Да, сделай. И попробуй найти коллег.

— Это сложно сделать дистанционно. Может, мне лучше вылететь в штаты?

— Я пока не хочу, чтобы ты оставлял мою жену. Сделай, что сможешь отсюда, а потом разберемся. Что со слежкой за ней?

— Она покидала номер лишь чтобы дойти до супермаркета. Купила немного еды и вернулась в номер. Она не говорила по телефону и не пользовалась сетью. Насколько я понял, весь вечер Надежда смотрела телевизор.

— Хорошо, продолжайте.

Итак, Надя не врет. Она приехала из Миннесоты, у нее вид на жительство в США, и, похоже, она действительно вернулась ради меня. Она отрицает наличие дочери — и это основная причина, почему Аврора в неведении. Этому может быть объяснение, вот только какое? Самое логичное: Рогачев сказал, что ребенок умер. Он то же самое проделал с Авророй, так почему бы и не солгать жене?

Но я почему-то продолжаю копать. Все это слишком странно, слишком быстро и слишком… в один момент.

Кстати, о моменте.

Меня мучают кошмары, но это логично, верно? Я не ждала ничего иного. Но я думала, кошмары будут о нем. А эти сны… как будто я — героиня всех фильмов ужасов сразу. Я убегаю от маньяков, встречаю чудовищ, погибаю во время наводнения и пожара. Каждую ночь просыпаюсь и не могу дышать. Проверяю замок на двери, закрываю окна и включаю весь свет, который могу найти. Кошмары меня изматывают. Особенно один, в котором все люди вокруг — монстры. Если смотреть достаточно долго, они меняются. Их черты заостряются, глаза вылезают из орбит, а рты превращаются в хищные пасти. Они не умеют говорить, только тянут ко мне когтистые лапы.

Все.

Муж. Отец. Однокурсники.

Сны мешаются с реальностью, и я уже боюсь смотреть людям в глаза, боюсь, что если задержу взгляд чуть дольше, монстры из подсознания проберутся в наш мир.

Я схожу с ума. Я не могу попросить помощи у семьи, ведь она — всего лишь формальность. Отец придет в ярость, ведь сумасшедшая дочурка — страшный скандал. А муж…

Мне придется вытащить из болота саму себя, а для этого надо победить чудовищ.

Я прочитала, что срок давности за изнасилование составляет десять лет. Я вряд ли смогу подать заявление, мне слишком страшно, но неужели в этом мире не найдется анонима, ведь любое сообщение о преступлении обязаны проверить…

Правда, чтобы обвинить кого-то в таком преступлении спустя пять лет, нужны неопровержимые доказательства. Только тогда подонка можно посадить.

Вы удивитесь, дорогие читатели, но доказательства у меня есть.