Чтение онлайн

– Вертолет значит прилетел.

– Да, да, он и есть. Сел там, изумрудами его набили, а когда стал подниматься в воздух, бревна под ним провалились, он и... упал на бок. Там до сих пор лежит. Директор прииска приказал его от изумрудов очистить и все камни в Поляны отвезти.

– А там где я лежал, ничего рядом не было?

– Нет, видно выстрелили и ограбили тебя, сынок. Ничего, Инженер, ты еще прособираешь камней. Говорят, здесь каждую впадину знаешь, каждый камень. Признайся новый прииск, ведь твоя находка?

– Моя.

– Ну вот видишь. Иду сейчас туда, сменять охрану. Хорошие там камни, редкой красоты, таких и в мире наверно нет. Только ведь, по моим приметам, недолог его век. Года на три прииск потянет... и все. Камешки тю-тю.

– Не на три, а на четыре. Там только три жилы, верх самый богатый, ниже поменьше, но кристаллы могут быть покрупнее.

– Ну вот, ты все знаешь...

Когда немного окреп, решил сходить туда, к ключу, где Маша подстрелила меня.

Вот и дерево возле которого я сидел. Недалеко в траве две гильзы. Я подошел к яме с ключевой водой, кто-то забросал ее кусками дерна и камнями, но тут заметил из шевелящегося бугорка песка торчащий кусок брезентового ремня. Сразу заметался среди деревьев, нашел длинный сук и вернулся к яме. Мне удалось подцепить ремень и я потянул на себя неровную палку. Вздыбилось дно и выползло ружье "Манлихер", Машин подарок. В обвале дна показался бок рюкзака. Вот где мои кристаллы. Неужели она все стащила в эту яму. Я понял, что мне из-за раны еще не донести эту тяжесть до деревни. Пришлось обломать бока ямы и забросать рюкзак землей и камнями.

Дед Михась согласился помочь мне с рюкзаком, я ему обещал подарить за это выловленное ружье. Он снарядил телегу и мы по утречку покатили по старой дороге в лес. Когда выдернули из ручья рюкзак, дед уважительно закивал головой.

– Не уж-то камешки?

– Они. Это меня из-за них подстрелили.

– Почему же они в воде оказались?

– Носом чувствовал опасность. Свалил рюкзак в воду и, как видишь, не зря, - вру я.

Не рассказывать же ему всю правду.

– Зачем же тогда ружье туда сбросил? Мог бы и позащищаться.

– Я не думал, что то кто то будет стрелять в мужика без груза и ружья. Однако ошибся.

– Хороша ошибочка, чуть на тот свет не загремел. Бери за ремни здесь, вместе мешок до телеги потащим.

Я еще прожил в деревне 15 дней и отправился на попутной машине в райцентр.

Тимофей смотрел на меня, как на приведение.

– Инженер, это ты?

– Я.

– Тебя разве не того...?

– Пытались, но как видишь, жив.

– Дай я тебя пощупаю, может мне привиделось.

– Щупай, щупай.

Он щупает не меня, а рюкзак.

– Теперь я вижу, это ты. Опять ограбил Баера?

– Опять.

– Чего-то он не шумел по поводу тебя в этом году.

– Я в его конторе теперь работаю...

– И грабишь под шумок своего хозяина.

– Приходится.

– Опять небось надо груз в Архангельск перевезти?

– У меня сейчас нет денег. Вернее есть, но только на дорогу. Там в лесу меня пытались ограбить, подстрелили даже, поэтому часть денег унесли, остались только те, что спрятал в тайнике одежды.

– Натерпелся ты, я вижу, с этими камешками. Тогда, что ты сейчас хочешь?

– Помоги мне донести, до поезда эту тяжесть. Хочешь возьми кристаллами, хочешь потерпи немного, как приеду в Питер, сразу пошлю тебе перевод.

– Я пожалуй возьму деньгами. Так и быть перенесу тебе камешки в вагон, а там ты попозже подходи и садись будь-то ничего и не ведаешь.

– Спасибо, Герасим.

Как всегда, в Питере я прежде всего поехал к моему другу Витьке.

– Игорек, - обрадовался и удивился тот, открыв двери.
– Ты же целый...

– И невредимый.

– Ты же вроде... того...

– Я тебе все расскажу. Дай прийти в себя.

Из кухни показалась его чудесная мама.

– Игоречек, вернулся. У меня было предчувствие, что с тобой все будет в порядке. Витька все бубнил, что ты там погиб, а я не верила.

Она обняла меня.

– Слава богу, живой.

– Куда мне деться.

– Я тебя сейчас покормлю.

– Как я соскучился по нормальной пище и особенно жареной картошке.

В коридоре появляется еще одно заспанное существо женского пола.

– Лида?

Это была та девушка - свидетель на нашей свадьбе с Машей.

– Тебя очень долго не было, Игорь, - замечает мать Витьки, - у нас большие перемены.

Лида протирает глаза и долго на меня смотрит, потом ее брови ползут на верх.

– Мы же вас похоронили, - лепечет она.

– С чего бы это?

– Витя говорил, что в институте висел ваш некролог.

Я оборачиваюсь к нему, тот смущенно разводит руками.

– Это действительно так. Там было написано, что ты погиб при трагических обстоятельствах. Мы же все знаем, что твое месторождение было отвоевано у бандитов и много людей погибло при этом.

– Игорек, иди помойся. Лида, Витя, приберите пока комнату, - старушка начала командовать над всеми.

– Витя, - прошу я друга, - сунь этот рюкзак куда-нибудь.

– Сейчас сделаю.

Мне действительно подсунули жареную картошку. Я с удовольствием ем, а они окружили меня и с нетерпением ждут рассказа, но все же первым начал расспрос я.

– Как там Маша? Я же еще дома не был.

Лида и Володя переглядываются.

– В общем нормально, - тянет Володька, - Маша беременна, сейчас на работу не ходит, видно скоро пойдет рожать. По тебе очень убивалась. Поминки хорошие устроила. Сейчас живет у отца.

– А хоронили меня как?

– Так не хоронили же здесь. Там в институте говорили, что в лесу, недалеко от нового прииска, на месте гибели тебя и зарыли.

– Что же с тобой произошло, Игоречек?
– не выдерживает мать Володи.

– Меня ранили. Кто то из негодяев всадил мне пулю в грудь, это было до того, как вертолет опрокинулся, - я делаю паузу и вижу по глазам, что они все это уже знают.
– Меня нашли только через день, всего изодранного гнусом и комарами. Я был такой опухший и без сознания, что никто не мог признать во мне бывшего геолога НИИГРИ. Как выжил не знаю. Сначала мужики поили отварами там же в шалашах на прииске, а потом сумели перетащить в деревню, где и провалялся почти три месяца.

– Вот Маша то обрадуется.

– Наверно. Только я не знаю, как себя вести. Она беременна и не дай бог, увидев меня, что-нибудь с ней произойдет.

– Это правда, - сразу выпалила Лидка, - надо ее подготовить. Знал бы ты, как она убивалась по твоей смерти, измучалась вся. Я была у нее в гостях, Маша сидит-сидит, так молча, а потом как взорвется: "Это я его убила. Зачем? Господи, какой грех на душу..." И так все время. Я еще тогда боялась, не было бы выкидыша.

– Слава богу, ничего не было, - сказала Володина мать, потом обратилась к Лидке, - ты теперь лучше к ней не ходи, а то так подготовишь, что, действительно, сразу будет выкидыш.