Чтение онлайн

— Зачем? — В повисшей тишине раздался голос Штефана. Пусть и говорил он спокойно, но прозвучало это, как гром среди ясного неба.

Шлаф мелко вздрогнул. Пусть Близнец и задавал вопрос всем сразу, но держать слово все равно придется ему, как приближенному. Он был одним из инициаторов молчания, поэтому было необходимо нести ответственность за свои поступки. А раз Штефан все равно все узнал, то не было смысла утаивать хоть что-то.

— Это было сделано для твоего же блага, — ледяной пытался говорить твердо и спокойно, но его голос предательски подрагивал. — Чувствовал бы ты себя спокойно, если бы обо всем узнал раньше?

— Я бы все понял, — угрюмо отозвался Штефан. — А вы меня за идиота держите. Вы видели, что мне становится плохо от ваших действий. Видели, что я виню себя в этом. Но все равно продолжали молчать.

— Мы действовали осторожно, — попытался защититься Шлаф, но про себя понимал, что попытка прозвучала жалко.

— Вы мне лгали, — отрезал Штефан.

Ледяной прикусил язык, чувствуя, что какой-нибудь неосторожной фразой испортит все. Когда-то давно их намерения казались благими, но теперь, когда Близнец настолько легко парировал все оправдания, эта ложь больше не казалась правильной. Брудер коротко взглянул на Тойфеля, ища от него поддержки. Но тот, судя по опущенной на грудь голове, уже успел задремать.

— А ты тоже знал, Шумон? — Штефан обратился к своему товарищу.

Но звуковой упорно отводил взгляд, вжимая голову в плечи. Локон угольно-черных волнистых волос выбился из толстой косы, падал на лицо, наполовину его скрывая. Штефан отчаянно оглядел остальных, но те лишь неловко пялились на пол у себя под ногами, притворяясь, что увидели там что-то интересное.

Уже в который раз за короткое время Штефан почувствовал себя одиноким. Всю свою жизнь он считал, что его стая — настоящая неприступная крепость, а на демонов внутри нее можно было спокойно положиться. Но теперь создавалось ощущение, что его давным-давно вышвырнули оттуда, чтобы не мозолил глаза.

Близнец поднял голову, уставившись на яркий свет лампочки, часто заморгав. Все эти долгие годы он был лишь расходным материалом. Удобной вещью, которая рано или поздно все равно выйдет из строя. Его жизнь для остальных не значила больше, чем жизнь той же Цамми или многих других Сейфов, которые считались «второсортными» демонами за их особенность.

— Чем я заслужил такое отношение? — дрожащим голосом пролепетал он.

Штефан медленно осел на пол, чувствуя, что ноги больше его не держали. В голове неприятно звенело, в висках пульсировала кровь. Грудь жгло изнутри щемящее чувство обиды. Самое ужасное было то, что остальные сохраняли гробовое молчание. Все они, кому он мог доверить свою жизнь, не собирались нести ответственность за свои поступки, трусливо отсиживались в стороне.

Даже Шумон, с которого все и началось, молчал в уголке, даже не поднимая глаз на Штефана. Близнец чувствовал себя совершенно беспомощным, хотя в то же время ему хотелось рвать и метать. За что с ним так поступили? Что он сделал такого? Почему всю жизнь ему нагло лгали?

— Нам очень жаль, правда.

Совсем незаметно к Штефану подошел Шлаф, склонившись над ним. Это были его слова. Широкая сухая ладонь легла на плечо Близнеца, легонько сжимая. Внезапно странная волна гнева накрыла ее с головой, мгновенно опалив удушающим жаром. Ему было противно от этой притворной участливости. Его братья столько лет не жалели о своих действиях, а сейчас тем более не станут.

— Да не нужна мне ваша жалость! — Заверещал Штефан, подскочив на ноги. Грубо оттолкнул от себя Шлафа, который от неожиданности не смог удержать равновесие, неуклюже завалившись набок.

Близнец чувствовал, как ему становится все труднее дышать. Навернувшиеся на глаза жгучие слезы сжали его горло в крепкие тиски. Он ощущал странную несуществующую духоту, от которой начало тошнить. Он перестал соображать, что происходит вокруг, тело перестало слушаться.

— Стой, подожди! — Сквозь пелену Штефан услышал чей-то голос.

Ослепленный отчаянием, он рванулся в сторону от того, кто попытался схватить его и удержать, с силой оттолкнул его в сторону. Он хотел оказаться как можно дальше от чужих взглядов, смотрящих на него с притворной жалостью. Штефан желал остаться наедине со своими мыслями, не видеть никого и ничего.

В порыве эмоций Близнец не заметил даже, как забежал в ванную. Слыша чужие шаги за своей спиной, он поспешил захлопнуть дверь и защелкнуть замок, отрезая свое маленькое убежище от всего остального мира. Он считал, что обычная деревянная дверь станет его крепкой защитой, убережет от всего постороннего.

Мимолетная вспышка гнева остудилась, ярость улеглась внутри. На смену им пришла смертельная усталость. Сбитое дыхание рваными хрипами вырывалось из горла, эхом отражалось от кафельных стен ванной. Снаружи раздавались чьи-то взволнованные голоса, но Штефан не прислушивался к ним.

В изнеможении он лег прямо на пол, прижимаясь щекой к холодной плитке. Грязная дождевая вода серыми ручьями стекала с его промокшей одежды прямо на светлый кафельный пол. Глаза застилала плотная пелена слез. Оставшись один на один с самим собой, Штефан, наконец, дал волю чувствам. Он чувствовал себя так, будто его втоптали в грязь, а сверху еще и плюнули.

Штефан свернулся в плотный клубочек, подтянув ноги ближе к себе, спрятал половину опухшего от слез лица в ворот куртки. Он тихо и тоскливо заскулил, как брошенный раненый зверь. Слушал размеренный стук, отдающий режущей болью где-то в груди, собственного разбитого на сотни осколков сердца.

Жизнь идет своим чередом, неумолимо движется вперед, не ожидая никого и ничего. Дни сменяются днями, за ночью неизменно следует утро. С той самой злополучной ночи, когда жизнь стаи перевернулась вверх дном, минуло лишь три рассвета. Такой маленький срок, однако кажется самой настоящей вечностью.

Без особых усилий можно было заметить то, что отношения внутри стаи демонов охладели. В квартире больше не слышались легкие беседы обо всем подряд и ни о чем конкретно. Не раздавался больше дружный смех. Демоны все сильнее уходили в свои мысли, постепенно отдаляясь друг от друга.

Сильнее всего перемены коснулись Штефана, который начал вести себя демонстративно отчужденно. На все реагировал сухо и равнодушно, все больше занимаясь своим комнатным растением, тихо стоял у настежь раскрытого окна, подрезал листочки. Присутствие Шлафа или Тойфеля он игнорировал, делая вид, что их вообще не существует. Любые попытки пойти на контакт безнадежно проваливались.

Почему же стая все еще не распалась? Что именно продолжает держать их вместе? Что будет дальше? Много вопросов ежедневно посещали голову Шумона, но он все не находил на них ответов. Он видел, как его привычная жизнь рушится на глазах, однако всеми силами старался не акцентировать на этом внимание, надеясь, что со временем все снова встанет на свои места.

Как Шумон и предполагал изначально, после ночной «прогулки» под дождем Тойфель простыл. Точно так же, как и любой человек, если бы выбежал на улицу в неподходящей для погоды одежде. Первые два дня у него стабильно держалась повышенная температура, но затем осталась лишь ужасная слабость, непробиваемый насморк и боль в горле, которая мешала спокойно жить.