Чтение онлайн

– Да? Ну и хрен знает тогда! В принципе, нам то до этого что за дело? Вот придёшь снова на свои сутки, он уже будет здесь, сам его и спросишь. Ну, или Тощий точно расскажет. Вон он тут как раз неподалёку. Уверен, он уже будет у него еду или сигареты выманивать.

– Нет у него ни еды, ни сигарет. И денег нет. Сам же видел.

– Ну ладно, нет так нет, чё ты прицепился к нему? Хорош тут стоять, щас эта карга повариха опять будет на нас орать, что мы тут возимся, – он бросил две пустые тарелки, которые держал в руках, на вершину моей башни, построенной из других тарелок, отчего вся конструкция, пошатнувшись, чудом не обрушилась на пол, и махнул мне рукой. Я налёг на перекладину, и мы покатили тележку дальше, продолжая собирать посуду. Проезжая мимо палаты Тощего, я заметил, что он задумчиво стоит в коридоре и смотрит на дверь приёмного покоя, в которой недавно скрылись приезжие.

– Эй, Тощий, ты, небось, уже всё разузнал? – Мой напарник довольно грубо и невежливо ткнул его указательным пальцем под бок. Срывает недавнюю злобу.

Тощий, не ожидавший такого тычка и от этого подскочивший на месте как ужаленный, с явным неудовольствием отшатнулся и повернулся к нему с раздражённой физиономией.

– Ага, разузнал. Про твою мамашу. Я ведь вспомнил, мы с ней были знакомы ещё до твоего рождения… Рассказать, кем она работала?

– Чё? Да я сейчас тебя на неделю в изолятор закрою, пёс…

Они продолжили ругань, собиравшуюся перерасти в драку, а я повёз дальше тележку один, не обращая внимание на это представление. За сутки работы просто безумно устаёшь, даже если удаётся урвать пару часов сна на кушетке в комнате для персонала. А в эту злополучную смену мне не удалось поспать даже и часу. Я сдал посуду на кухне злобной тётке-кухарке, не обращая внимание на её колкости в мой адрес, и принялся уныло оттирать всю гору грязных тарелок. Обожаю, просто обожаю. Затем, когда работа была закончена, я поплёлся в холодную, почти не отапливаемую раздевалку для верхней одежды. На сегодня с меня хватит, пусть сами обсуждают сплетни и разбираются с тайнами. Мне же хотелось просто отправиться домой, где меня ждала крошечная, но милая моему сердцу квартира, в которой было тепло и была еда и кровать. Так нужная сейчас мне кровать. Мягкая, удобная кровать. И одеяло. Переодевшись, я прошёл все посты охраны и наконец, выдохнув, с облегчением вышел в искрящийся инеем солнечный морозный день.

Странного молодого человека не оказалось среди пациентов, когда я вновь вышел на смену в свой следующий цикл. Не было его и на других этажах. Не было в спецблоке для буйных. Никто ничего о нём не слышал. Другие санитары, которых мне удалось расспросить, тоже оказались не в курсе. Его словно бы и не существовало и мне даже начало казаться, что это просто было сном в конце суток напряжённой работы, однако нашлось немало людей, которые так же, как и я видели приезд нашего «психомобиля».

Тощий по своему обыкновению в это время суток сидел в комнате отдыха с шахматной доской, решая этюды 3 из своей толстой засаленной книжки. Я тихонько присел на стул напротив него, некоторое время рассматривая фигурки. Чёрных было больше, чем белых, и фигуры у чёрных были лучше, прижав белого короля почти в самый угол, ощетинившийся пешками, но Тощий определённо играл за белых, ведя в атаку довольно странно расположенную разрозненную группу, вклинившуюся в плотные ряды чёрных. Сейчас он задумчиво переставлял ферзя на различные позиции, но не отрывал руки от фигуры. Я, признаться, мало что понимал в шахматах. Знал, как ходят фигуры, правила, немного дебюты 4 , но почти всегда проигрывал, играя со знающим человеком. Шахматы никогда не являлись каким-то моим увлечением в жизни, поэтому я и не тратил ни времени, ни сил на совершенствование своей игры. Для Тощего же шахматы были настоящим искусством, и он рассматривал и изучал свои задачи по сыгранным сто лет назад кем-то партиям, как эксперт, пристально и скрупулёзно изучающий картину всемирно известного художника.

– Тощий, привет. А помнишь того парня, которого привезли в конце моей прошлой смены? – я решил спросить прямо. – И вот теперь его нигде нет. Вы его не продали на органы с друзьями по палате, я надеюсь?

Тощий выбрал, наконец, нужное поле и оставил там ферзя. У белых оставался последний шанс быстро поставить мат при численном превосходстве чёрных. Он продолжил изучать доску, не поднимая головы. На шее у него красовался здоровенный, уже краснеющий синяк – по-видимому, след той самой стычки с санитаром.

– Ммммм, да… То есть, нет. На органы его не продали, но, возможно, продадут…

В руках Тощего оказался белый слон. Чёрные почти прижали белого короля, до мата оставался всего один ход.

– Ну и куда он тогда подевался? – я не мог понять, знает Тощий что-то или просто тянет резину, развлекая себя пустой болтовнёй со мной.

– Ну как сказать подевался… Этот человек, безусловно, существует, вы всё видели сам своими глазами, так же, как и я. И его никуда не увозили обратно, пока вы дрыхли дома, за это я вам могу поручиться, начальник. Ни-ку-да! Значит, получается, что? Человек приехал, но его с нами нигде нет. Странно, да? Значит, его держат не с нами. Потрясающая логика, правда? Но человек всегда человек, поэтому он должен что-то есть и где-то спать, соображаете? Куда отдельно отправляют еду, вот вопрос, которым я задался в первую очередь, чтобы узнать, понимаете? И таки да, существует отдельно отправляемая кое-куда еда… И вряд ли шеф решил где-то насладится вкусом больничной кашки в одиночестве, поэтому…

Он вдруг поставил белого слона обратно и, схватив белого коня, поддавшись какому-то внезапному озарению, переместил его прямо под позицию короля чёрных, а затем переиграл ход с ферзём, поставив его на другую клетку. Мат чёрным. И огромный численный перевес их не спас. Обожаю эту игру, хотя и не умею в неё играть.

– Ладно, Тощий, выкладывай, где он. Ведь реально интересно, – хотя я до сих пор сам не мог понять, что же меня в этом так зацепило. Старик, довольный собой, оторвался от доски и, улыбаясь, стал собирать фигуры, собираясь уходить.

– А вы сходите и сами у шефа спросите – он то ведь наверняка всё знает, – он захлопнул книгу, положил свои очки в футляр и встал.

– Хорошо, я запомню, что ты знал, но мне ничего не захотел говорить, – мне стало даже немного досадно. Но показывать это я не собирался.

Тощий, уже уходя, развернулся в дверях комнаты и сказал через плечо:

– А какой смысл говорить, господин начальник, вы и сами всё очень скоро узнаете, – он повернулся обратно и не спеша, с книгой и доской под мышкой, ушёл в закат. Вот же скользкий тип.

Короче говоря, я уже было решил махнуть на всё рукой и, забыв об этом деле, приступил, наконец, к очень важному мероприятию, которое откладывал вот уже месяца два – наведению порядка и проверке запасов в нашей кладовой на третьем этаже, однако Тощий был прав, и дело нашло меня само. Правда, я об этом ещё не знал, когда услышал шаги и голос одного из коллег из нашей смены в дверях – «Тебя вызывает шеф». Признаться, в начале я вообще не соотнёс между собой эти события. Как правило, лично в кабинет шеф вызывал только тогда, когда разговор с ним не сулил ничего хорошего, а по рабочим вопросам он предпочитал общаться, раздавая указания прямо на месте. Обычно начальство вызывало только в случаях моей личной провинности, или кого-то из подчинённого персонала. Я мысленно перебрал в голове все события последних трёх смен, но не смог вспомнить ничего такого, ради чего меня нужно было бы вызывать. Значит, оставался только один вариант – скорее всего, это какое-то поручение.

Я засунул коробку, в которой пытался произвести подсчёт кусков мыла, обратно на её место на полке и, закрыв дверь кладовки на ключ, отправился к лестнице. Кабинет главного врача находился на втором этаже сразу над приёмным покоем. Я всегда был немного в недоумении по поводу выбора шефом именно такого расположения, ибо кабинет находился в одном из самых оживлённых и шумных мест больницы, пока он не рассказал мне, что в этом, по его мнению, существует определённый смысл. Во-первых, любой посетитель больницы, прежде чем попадёт непосредственно в основное отделение, как правило, встречается с главным врачом. И его кабинет – это будет первое, а, в зависимости от обстоятельств, возможно, и последнее, что посетитель увидит, а встречают, как известно, по одёжке. Во-вторых, при посещении всяких комиссий и проверок можно будет избежать их хождения по всем закоулкам больницы от греха подальше, прежде чем они, наконец, попадут на первый разговор с начальником. Люди, которые осуществляли такие проверки, обладали весьма специфичным намётанным взглядом, подмечающим все несоответствия, причём они могли найти проблемы там, где лично ты никогда бы не сумел их увидеть. Например, пожарные инспекторы придирались к тому, в какую сторону (внутрь или наружу) открывается дверь, к стоящим в коридоре шкафам и тому подобному. Поэтому логичным решением было максимально сократить их маршрут перемещения вообще. Ну, и в-третьих, со второго этажа просто удобно быстро покидать наше замечательное заведение.