Чтение онлайн

Он, казалось, немного приободрился. Я всегда отлично понимал, чего нам на самом деле не хватает в таких ситуациях – не уважения, не лечения, и даже не выписки. Людям не хватает обычной человеческой поддержки и понимания. Ключ к успеху в выздоровлении многих был именно в том, чтобы человек почувствовал это понимание и понял, что всё можно исправить, и он вовсе не над пропастью. И он не один.

– Да нет, особо ничего не натворил. Просто был один случай… В общем, после него я совсем перестал спать. Просто не могу заснуть и всё. И так уже несколько недель. Очень сильно измучился. Потом, когда меня от усталости совсем вырубает насильно, я в бреду вижу разные кошмары и просыпаюсь совсем измотанным, словно и не спал вовсе. Потом со временем совсем не смог уже работать. Нормально жить, конечно, тоже… Ну и оказался здесь.

История стара, как мир.

– Понятно… – Это было, судя по всему, какое-то нервное расстройство. – А снотворные как, не помогают?

– Засыпаю, и это гораздо лучше, чем ничего, однако силы при таком сне не восстанавливаются. Сейчас врач отменил мне седативные 8 , и я пока снова не могу заснуть. Он смотрит на моё состояние, похоже, изучает, как я впадаю в эту бессонницу… Вчера энцефалограмму делали и ещё что-то. Короче, как-то так.

В карте действительно не было ни седативных препаратов, ни снотворных.

Мы ещё посидели немного, а потом вернулись обратно на наш этаж. В два часа дня, после обеда, я отвёл его к шефу на короткий приём. Разговор проходил при закрытых дверях. После этого парень вернулся в палату, уткнулся в книгу и пролежал так до вечера. Я же взял часть бумажной работы из основного отделения, которую за меня, конечно же, никто делать не будет, и сидел, не спеша сверяя все документы и делая расчёты. В десять часов я по графику выключил свет в блоке, оставив только дежурный и решил ещё разок навестить своего подопечного. Он снова сидел на кровати и смотрел в стену. Прямо, его любимая поза. Моё появление снова вырвало его из тяжёлых раздумий.

– Спокойной ночи. Надо постараться выкинуть всё из головы и поспать, – я подошёл к окошку и стал смотреть на падающий снег, который было видно только непосредственно под лампой фонаря. Интересно, как много всего происходит на самом деле, снег идёт везде и за границей этого света, ветер качает ветки деревьев, происходят и другие события, но увидеть мы можем только те снежинки, которые находятся в области, видимой для нашего понимания – в пространстве, освещённом лампой. Вокруг же мы не видим ничего, но это вовсе не означает, что там ничего нет. Однако, мы в своём сознании выкинем все эти переменные из нашего уравнения, как неизвестные.

Парень криво усмехнулся и посмотрел на меня, словно бы с жалостью.

– Боюсь, тут без шансов.

Я, разумеется, не стал запирать его палату, а просто запер весь блок на ключ, который положил во внутренний карман и около полуночи, закончив с составлением отчёта, отправился в комнату отдыха вздремнуть на кушетке. Мне, однако же, не спалось. «Похоже, это заразно», – думал я, уткнувшись лицом в стенку. Хотя нет, я знаю в чем причина лично моей бессонницы. Просто я обычно привык спать на работе, когда вокруг шум, гам, безобразие, и ночные звуки больницы. Спят в клинике только пациенты, сама больница никогда не спит, а только примолкает на пару часов примерно с часу до четырёх ночи. Сейчас же я лежал в абсолютной тишине в совсем пустом блоке, и это было дико и непривычно. И сна ни в одном глазу. Ну хорошо, пойду тогда снова дойду до пациента номер один.

Заглянув в палату через смотровое окно, я увидел, что он лежит на кровати на спине, не укрывшись одеялом. Во даёт, холодрыга то какая. Луна и ночные фонари со двора освещали комнату, и я увидел в этом отражённом от пола свете на его лице отблески глаз. Не спит. Тогда я, аккуратно постучав, зашёл внутрь.

– Эй, ты как? – тихо спросил я его.

Он не ответил мне, а просто продолжал молча смотреть в потолок, даже не пошевелившись. Я даже немного испугался, начав подозревать худшее, однако, когда я подошёл к кровати, он повернул ко мне голову.

– Всё, как всегда. Я вижу только кошмары и тени на стене… Заснуть невозможно, – его речь вдруг оказалась спокойной и не такой быстрой и нервной, как днём, так что я даже несколько удивился, увидев его таким. Может быть, он сумел немного успокоиться.

– Если хочешь, могу включить свет. Почитаешь немного, потом опять попробуешь уснуть.

– Нет, спасибо. Я думаю, это не поможет.

– Ну хорошо. Есть и другие варианты. На худой конец, у меня есть в заначке немного валокордина 9 . Если совсем захочешь отключиться, можно употребить без рецепта, так сказать. Шефу говорить не будем, – я видел, что он мучается, но действительно не знал, как ему помочь.

– Нет. Дело тут вообще не в препаратах. Они могут помочь мне заснуть сегодня или завтра, но главная причина бессонницы всё равно останется. Понимаешь, это всё на уровне страха. Страха быть в бессознательном состоянии, когда мы не можем управлять собой. Я боюсь, что если я усну, то мои кошмары станут явью, и я не смогу отличить их от нормального мира, как это уже бывало со мной когда-то. Проблема не в том, что я не могу уснуть, я могу и хочу спать, проблема в том, что я боюсь не проснуться по-настоящему. Пока я бодрствую, я осознаю, что реально, а что нет, я вижу этот мир так, как привык. Галлюцинации не спрашивают меня, когда им появляться, они просто становятся частью моего мира и хуже всего то, что они приносят мне реальный вред, взаимодействуют со мной и я не могу найти доказательств даже для самого себя, что всё это нереально. Так и врач считает то, что со мной произошло, просто бредом сумасшедшего, оправданием своего страха, но если бы ты видел это всё, как видел я, то ты бы поверил мне. Когда кошмары оживают, ты ни в чём не можешь быть уверен, и это самое страшное, что может произойти с твоим сознанием. Врачи мне не верят, родственники и знакомые не верят, мне никто не верит, а я теперь не могу даже заснуть. Я боюсь, что они снова придут за мной.

Он замолчал, сильно сжав рот и закрыв глаза. Были видно, что ему по-настоящему противно. Я стоял, несколько ошарашенный и растерянный. Действительно, всё оказалось гораздо сложнее, чем я думал. И шеф действительно был прав, это не совсем обычный случай, такие пациенты мне ещё никогда не попадались – со столь ясным сознанием и развитым критическим мышлением, логикой, но искренне верящие, что с ними произошло что-то необъяснимое, но по-настоящему реальное. У меня был некоторый опыт, касающийся общения с заболевшими, с которыми я имел дело, и вот сейчас это начало выходить за рамки этого опыта. И тогда я сказал:

– Ты можешь рассказать мне всё. Если хочешь, я внимательно выслушаю твою историю. Обещаю, что отнесусь к этому со всей серьёзностью.

Парень с удивлением посмотрел на меня, словно не верил, что я способен воспринимать слова о его проблемах нормально. Но все же спросил:

– Ты действительно можешь выслушать мою историю непредвзято?

А правда, нужно ли мне это всё? Что тогда владело мной, я и в последствии не смог бы объяснить. Любопытство? Желание узнать чужую тайну, или показаться важнее, чем я есть на самом деле? Я не знал. Звоночек неприятностей снова стал звонить, не унимавшийся ангел-хранитель или чувство самосохранения в его лице, по сообщениям моего подсознания пыталось отговорить меня от того, чтобы лезть во всё это, но в тот момент, проклиная свой характер, я принял решение.

– Да, я хочу тебе помочь.

Я подошёл к стулу, а парень улёгся на кровать, подставив лунному свету половину своего лица, помолчал с минуту и, наконец, сказал:

– Хорошо, тогда садись и слушай…

Существует два типа рыбалки. Первый тип – это когда тебе совершенно всё равно, что удастся выловить – ты используешь универсальные снасти и тащишь всё, что попадётся, выбрасывая, пожалуй, только мелочь. В этом типе решающее значение играет именно количество выловленного. Эта стратегия не сделает из тебя трофейного чемпиона, но зато точно будет что покушать, накормить родных и продать скупщикам рыбы в некоторые магазины, выручив за это вполне неплохие деньги. Я бы назвал это в некотором роде промысловым ловом, потому что ты работаешь на результат. Снасти в этом типе используются неразборчивые, не учитывающие поведение и нравы конкретных видов рыб и «гребущие» всё подряд. Из всей ловли этого рода я предпочитал ночную ловлю «на резинку» 10 , ловлю «с кормушкой» 11 и, конечно же, ловлю сетями (будь они неладны). Последний способ был столь же незаконен, сколь эффективен и я, боясь праведного гнева полиции и рыбнадзора, с большой осторожностью промышлял сетями в удалённой речке подальше от города.