Чтение онлайн

Как и Тунис, Египет к началу «финиковой революции» 2011 года явно не находился в критическом положении. В годы правления Мубарака египетская экономика развивалась вполне динамично, показав за тридцать лет рост в четыре с половиной раза, что являлось одним из лучших показателей для стран Третьего мира. Несмотря на негативное воздействие мирового финансово-экономического кризиса, египетская экономика продолжала демонстрировать неплохие показатели: в 2008 году рост ВВП Египта снизился, но составлял очень приличные 4,6 % в год. А в 2010 году экономический рост в Египте снова ускорился [380] .

Политические реформы, правда, сильно отставали от экономических, а высокий уровень коррупции и традиционная египетская бюрократия препятствовали поступательному развитию рыночных отношений в стране. Как отмечает А. М. Васильев, «любая бумажка в государственном учреждении, получаемая из рук мелкого чиновника, могла стоить пятьдесят — сто фунтов при зарплате текстильщика триста пятьдесят фунтов в месяц (примерно семьдесят пять долларов США — А. Н.)…Взятки на высшем уровне исчислялись миллионами и десятками миллионов фунтов» [381] . Несмотря на позитивные экономические сдвиги в результате проведенных в нулевых годах неолиберальных по духу реформ, проблемы социально-экономического характера к моменту начала «арабской войны» сохранились и даже обострились.

Значительная часть населения Египта проживала за чертой бедности (хотя, как отмечают А. В. Коротаев и Ю. В. Зинькина, «египетская бедность — явление достаточно специфическое»). 40 % египтян жили менее, чем на два доллара в день, в то время как состояние президента Хосни Мубарака оценивалось в два-три миллиарда долларов США. Начавшийся в 2008 году рост мировых цен на продовольствие на фоне очень высокой зависимости Египта от продовольственного импорта привел к резкому падению жизненного уровня населения страны; за считанные месяцы за чертой бедности оказалось около трех миллионов египтян. Еще более увеличился итак внушительный разрыв в доходах между богатыми и бедными гражданами арабской республики [382] .

Уровень безработицы в Египте к началу «финиковой революция» был по мировым меркам не особенно высоким — порядка 9 %, или около двух с половиной миллионов человек. Но почти половину из этой армии безработных составляла египетская молодежь в возрасте 20–24 лет, часто получившая диплом колледжа или университета (всего среди безработных в Египте было 43 % людей с высшим образованием). В ходе событий начала 2011 года эти безработные, молодые и образованные люди и составили ударную силу протестов. В целом, как справедливо полагают исследователи вопроса, сочетание многочисленной неустроенной высокообразованной молодежи и миллионов египтян, оказавшихся за считанные месяцы ниже уровня бедности, и создало социальный взрывчатый материал для свержения X. Мубарака [383] .

В политическом отношении египетский режим, как и режим Бен Али, представлял собой «фасадную» и коррумпированную «управляемую демократию». Но он был гораздо более авторитарный, нежели тунисский, так как к моменту «финиковой революции» Египет почти тридцать лет находился в состоянии чрезвычайного положения, которое было введено после убийства президента А. Садата в 1981 году и которое Мубарак обещал отменить перед президентскими выборами 2005 года, но так и не сделал этого. Данная ситуация, в свою очередь, способствовала почти полной бесконтрольности сил безопасности (по оценкам экспертов к моменту «финиковой революции» в той или иной степени в аппарате спецслужб режима Мубарака состояло до двух миллионов египтян), в массовом порядке применявших насилие по отношению ко всем недовольным действиями властей. Не добавляло популярности правящему режиму и упорно распространявшиеся в стране слухи о желании правившего уже двадцать девять лет X. Мубарака выдвинуть своего младшего сына Гамаля, чье имя прямо ассоциировалось с гигантской коррупцией в правящей верхушке Египта, в качестве преемника на президентских выборах 2011 года (Гамаль Мубарак вызывал неприязненное отношение даже у египетских военных) [384] .

Надо заметить, что к этому времени в Египте уже активно распространялся Интернет. Из восьмидесяти миллионов населения страны пятьдесят шесть имели мобильные телефоны, а двадцать два обладали возможностью выхода в Сеть. Причем доступ к Интернету для египтян (в основном образованной молодежи) был совсем необременительным; средняя цена доступа в Интернет-кафе составляла три-пять египетских фунтов (не более одного доллара США) за час. Благодаря такой информационной открытости (по арабским меркам, конечно) многие факты злоупотребления властей, реальные или мнимые, становились достоянием гласности и вызывали общественное возмущение.

Ряд экспертов считает, что свою роль в разжигании конфликта, как и в соседнем Тунисе, сыграл сайт WikiLeaks, в изобилии публиковавший секретные материалы о внутриполитической ситуации в Египте. В частности, там упоминалось о намерениях президента Мубарака в 2008 году назначить директора Службы общей разведки (главной гражданской спецслужбы Египта) Омара Сулеймана своим преемником. Также на данном сайте были опубликованы депеши американских дипломатов из Каира с сообщениями о подготовке Вашингтоном государственного переворота в Египте [385] . Забегая вперед, отметим, что спустя три дня после начала «финиковой революции», 28 января 2011 года в британской газете The Daily Telegraph появилась статья под названием «Протесты в Египте: США тайно поддерживали лидеров, стоящих за восстанием». В публикации излагалось содержание выложенной на сайте WikiLeaks той самой секретной депеши, отправленной в конце декабря 2008 года послом США в Каире М. Скуби в Вашингтон. В ней говорилось, что объединение оппозиционных групп подготовило план по свержению президента X. Мубарака и установлению в 2011 году в Египте демократического режима. The Telegraph сообщала также, что в Facebook создана группа активистов, которая привлекала к сотрудничеству молодых образованных участников и использовала сайты социальных сетей для того, чтобы дирижировать протестами. Указанный документ, опубликованный WikiLeaks, касался также вопроса о счетах египетской верхушки, которые рекомендовалось использовать как средство давления на администрацию президента Мубарака [386] .

Но все же ключевую роль в начале антиправительственных протестов в Египте, скорее всего, сыграл «эффект домино». Быстрая, бескровная и успешная «жасминовая революция» в соседнем Тунисе произвела колоссальное впечатление на египетское общество, особенно молодежь. Поверив в возможность оперативной и ненасильственной смены режима, противники Мубарака получили мощный стимул для организации протестов в надежде повторить тунисский опыт и вынудить легитимного президента уйти в отставку.

Реакция египетской оппозиции на «жасминовую революцию» в Тунисе была однозначна. Представители оппозиционных партий и молодежных движений, а также «Братья-мусульмане» пропагандировали тезис о том, что произошедшее в Тунисе — вполне естественный результат политического недовольства народных масс полицейским режимом и монополизацией власти в руках одной партии [387] . Не случайно в ходе антиправительственных демонстраций можно было заметить не только египетские, но и тунисские национальные флаги. Тунисский сценарий вселил уверенность в оппозиционные движения в Стране пирамид (и не только), позволив египетскому активисту В. Рашиду заявить, что «Тунис — это та сила, которая привела в движение Египет, а он, в свою очередь, приведет в движение весь мир» [388] .

Однако призыв египетских оппозиционеров повторить опыт «жасминовой революции» не являлся спонтанным эмоциональным порывом. Напротив, этому предшествовала кропотливая работа, занявшая не один год. Еще осенью 2004 года в Египте была создана оппозиционная группа «Кифайа». Учредительная конференция новой структуры была проведена 22 сентября 2004 года. По свидетельству одного из основателей организации, в ней приняли участие более пятисот человек, представлявших различные спектры оппозиционных сил Египта [389] . По сути, «Кифайа» изначально являлась коалицией разнородных политических сил от прозападных либералов и христиан-коптов до коммунистов и исламистов. Именно эта надпартийная ориентация и стремление «служить всем гражданам Египта» разительно отличала организацию от других оппозиционных структур и, по крайней мере, на первых порах обеспечивала ее популярность среди населения. В ряды «Кифайи» вливались как люди рабочих специальностей (каменщики, водопроводчики, плотники, уборщики и др.), так и представители среднего класса (студенты, журналисты, преподаватели, бухгалтеры, доктора, бизнесмены, артисты и др.) и даже некоторые члены политической и финансовой элиты Египта [390] .

Уникальной была и выбранная «Кифайей» тактика борьбы с режимом Мубарака. В переводе с арабского название буквально переводится как «Хватит», что полностью соответствует названиям аналогичных групп — главных действующих лиц «цветных революций» в Сербии («Отпор»), Грузии («Кмара») и Украине («Пора»). «Кифайа» выступала за кардинальное обновление всей системы управления — установление парламентской республики с четким разделением властей, независимостью судебной системы, подотчетным парламенту правительством и т. д. Особенно рьяно активисты «Кифайи» были настроены против попыток X. Мубарака остаться на еще один президентский срок или передать власть своему сыну Гамалю. «Нет пятому сроку и нет наследственному правлению» — так звучал первоначальный лозунг движения. В целом, «Кифайа» выступала за смену политического режима в Египте, но предполагала сделать это ненасильственными методами. По признанию самих членов организации, на них большой влияние оказал опыт мирного демократического транзита политических режимов в Восточной Европе и Центральной Азии, особенно «революция роз» в Грузии и «оранжевая революция» на Украине [391] .

Среди слагаемых успеха «Кифайи» можно выделить ясность и простоту их лозунгов; способностью к мобилизации и формированию широкой коалиции участников протестных действий; ненасильственные характер протестов (что в египетских условиях оказалось эффективнее прямого столкновения с силовыми структурами, заранее обреченное на провал); умелое взаимодействие с западными и арабскими СМИ. Но главной «фишкой» организации, на наш взгляд, стало использование в своей деятельности новейших информационных технологий — продуктов Интернета. Именно с движением «Кифайя» исследователи связывают начало использования блогосферы в качестве платформы протестной активности египетского общества против действовавшего режима. Попытки распространения народного недовольства через Интернет и его перенесения в реальную жизнь, как правило, подавлялись силами государственной безопасности, однако опыт и знания, приобретенные на ранних этапах широкого использования социальных медиа антимубаракской оппозицией, сыграли важную роль в подготовке и проведении «финиковой революции» [392] .