Чтение онлайн

Подготовка, ход, палитра движущих сил «жасминовой» и «финиковой» «революций» в значительной мере (с поправкой на арабскую действительность) напоминают «цветные революции» в первой половине 2000-х годов. В Тунисе и, особенно, в Египте действительно были использованы многие механизмы ненасильственной смены власти, отработанные во время «бульдозерной революции» в Сербии в 2000 году, грузинской «революции роз» в 2003 году, «оранжевой революции» в Украине в 2004 году и «тюльпановой революции» в Киргизии в 2005 году. Все они, как известно, были активно спонсированы и поддержаны Вашингтоном и его союзниками. Волнения в арабских странах имеют целый набор признаков, характерных для «цветных революций»: создание оппозиционных молодежных структур, парализация работы органов государственной власти, закрепление определенных стереотипов, кампания неповиновения власти, создание территориального анклава и ненасильственная оккупация территории в центре страны, экспрессивный характер действий восставших и т. д. Но были и отличия, главным из которых стало использование новейших Интернет-технологий, что позволяет назвать события в Тунисе и Египте в конце 2010 — начале 2011 годов «цветными революциями 2.0».

Ударной силой «цветных революций 2.0», как говорилось выше, стала образованная молодежь. Она имела развитые сетевые организации, которые оказались чрезвычайно эффективны в ходе антиправительственных волнений, координированных через Интернет. Однако эти движения оказались не готовы к тому, чтобы перестроиться на организационную работу, связанную с политической деятельностью и нацеленную на легальный политический процесс. Напротив, исламисты были политически более мобилизованы и активны, идеологически ангажированы и дисциплинированы, чем сторонники светских партий. На первых же парламентских выборах в Тунисе и Египте победили исламистские силы — партия «Ан-Нахда» и «Братья-мусульмане», соответственно.

Пришедшие к власти исламисты, однако, продемонстрировали неспособность построить эффективную модель государственного управления и решить реальные социально-экономические проблемы. Экономики Туниса и Египта потеряли сотни миллионов долларов, упали доходы от туризма, пострадал инвестиционный климат, проблемы безработицы не только не были решены, но и значительно усугубились, резко возросла угроза терроризма. Политические изменения, произошедшие в Тунисе и Египте, коснулись лишь верхнего эшелона элиты. Не произошло в этих странах и улучшения социально-экономического положения, за что, собственно, и выступали народные массы, свергавшие режимы Бен Али и Мубарака.

Тунисская писательница С. Стефенсон осенью 2012 года не без оснований утверждала: «Через год (после «жасминовой революции» — А. Н.) у нас нет ни демократии, ни веры к избранным официальным лицам, ни улучшенной конституции. Права человека и права женщин под угрозой. Экономика тонет. Туризм деградирует. Кто хочет провести отпуск среди банд бородатых бродяг, которые штурмуют посольства, поднимают свой черный пиратский флаг над университетами и сжигают грузовики, перевозящие пиво?» [414] . Как справедливо заметил британский исследователь Дж. Гелвин, восстания в Тунисе и Египте привели к свержению автократов, но говорить о том, что была свергнута сама автократия, пока явно преждевременно [415] .

В октябре 2014 года в Тунисе прошли парламентские выборы. Как и ожидалось, «Ан-Нахда» не смогла повторить успех 2011 года, и большинство мандатов получили представители главной светской партии «Нидаа Тунис». 26 ноября была принята новая конституция, в которой были прописанные отношения между ветвями власти, гарантированы широкие права человека и гражданина, декларировано равенство мужчин и женщин и т. д. Президентом Туниса в декабре 2014 года стал Беджи Каид Эс-Себси, неоднократно занимавший различные министерские посты при режиме Бен Али. Тем не менее, вернуться на тот уровень социально-экономического развития, который существовал до «жасминовой революции», Тунису, по сути, до сих пор так и не удалось.

Правление исламистов в Египте длилось еще меньше. На первых после «финиковой революции» парламентских выборах в 2012 победу одержала «Партия свободы и справедливости» — умеренное крыло «Братьев-мусульман». На президентских выборах в мае — июне 2012 года триумф праздновал ее лидер — Мухаммед Мурси. Однако политика, основанная на лозунге «Ислам — вот решение», вызвала сопротивление традиционно светских армейских кругов, значительной части городской молодежи, христиан (10 % египтян), бизнеса, особенно туристического, страдавшего от отношения исламистов к туризму как к разновидности проституции [416] .

25 января 2013 года, во вторую годовщину «финиковой революции», в Египте начались массовые волнения. В конце июня уже сотни тысяч протестующих требовали отставки Мурси. 3 июля 2013 года военные организовали государственный переворот, который, возглавил министр обороны фельдмаршал Абдул-Фаттах Халил Ас-Сиси — выходец из армейской элиты, долгие годы прослуживший при режиме Хосни Мубарака. В мае 2014 года Ас-Сиси был избран президентом Египта. В стране начались масштабные преследования исламистов и общее усиление военных и правоохранительных структур. «Братья-мусульмане» были объявлены террористической организацией; над ними начались показательные судебные процессы, в результате которых их лидеры и сотни рядовых активистов были приговорены к смертной казни (к казни был приговорен и М. Мурси). Однако, как и в Тунисе, негативный шлейф «финиковой революции», включая правление исламистов, продолжает оказывать самое серьезное воздействие на развитие Страны пирамид.

Таким образом, можно заключить, что «достижения» «цветных революций 2.0» мало чем отличаются от последствий «цветных революций» в Сербии, Грузии, Украине и Киргизии. Победившие с помощью народного недовольства и зарубежных политтехнологий «жасминовая» и «финиковая» «революции», по сути, ничего не дали тунисскому и египетскому народу. Пришедшие на гребне общественной турбулентности к власти исламисты только усугубили имевшиеся в Тунисе и Египте проблемы. Спустя несколько лет сами исламистские лидеры канули в политическое небытие, перед этим успев запустить разрушительные механизмы в политике и экономике собственных государств.

В феврале 2014 года на Украине произошел государственный переворот. Для объективного рассмотрения истинных причин, предпосылок и технологий данного феномена необходимо вновь обратиться к «оранжевой революции» 2004 года, ведь именно тогда были заложены основные противоречия, приведшие страну к «цветной революции» в форме «Евромайдана» [417] .

Как было отмечено в шестой главе, одним из итогов «оранжевой революции» стала политическая реформа, превращавшая Украину в парламентско-президентскую республику. Конституционные изменения действительно значительно усиливали роль парламента в политической жизни страны; Верховная Рада, по сути, получала контроль над деятельностью правительства. Президент Украины, наоборот, лишался многих своих полномочий. Он более не мог самостоятельно назначать и увольнять премьер-министра и других руководителей центральных органов исполнительной власти, а правительство оказывалось ответственно не только перед президентом, но и перед Верховной Радой. Тем не менее, за президентом сохранялось и право вето, и право роспуска парламента, он обладал монопольным правом подписывать законы и назначать глав областных администраций. Важным моментом в «пакетных соглашениях» от 8 декабря 2004 года был пункт о необходимости создания обладавшей большинством коалиции депутатских фракций и групп, образуемой путем объединения избранных в парламент политических партий и политических блоков. Такая коалиция и должна была вносить президенту Украины предложения кандидатуры премьер-министра, формировать состав кабинета министров и быть ответственной за его деятельность. В распоряжении главы государства между тем оставалась прерогатива распускать парламент в случае, если Верховная Рада в установленные сроки не могла создать парламентскую коалицию и/или сформировать правительство [418] .

В лагере «оранжевых» в 2004 году оказалось немало противников политической реформы, воспринятой как компромисс с правящим режимом. Ю. Тимошенко, например, прямо назвала его «самой большой победой Леонида Кучмы» [419] . С другой стороны, «пакетные соглашения» стали тем инструментом, который помог избежать лобового столкновения оппозиции и власти в критические дни декабря 2004 года. Он давал надежду на переход украинского государства в русло эволюционного развития как парламентской республики с крупными и влиятельными партиями, формировавшими ответственное перед Верховной Радой правительство. Однако в силу незавершенности политической реформы, явной несбалансированности части «пакетных соглашений» и прямого нежелания нового президента урезать собственные полномочия этого так и не произошло. Напротив, Украина вступила в полосу еще более глубокого системного общественно-политического кризиса.