Чтение онлайн

Период конкуренции элит в Киргизии, таким образом, закончился возвращением к режиму личной власти президента республики. Кульминацией правления К. Бакиева можно считать собранный 23 марта 2010 года в Бишкеке по его инициативе Народный курултай (Курултай согласия), который одобрил новую модель управления страной, названную самим президентом «совещательной демократией». Обществом и элитами Кыргызстана такое решение было воспринято не иначе, как желание в дальнейшем передать власть сыну — Максиму Бакиеву, минуя при этом все законные процедуры [329] .

При Бакиеве действительно начался период тотальной семейственности. Его родственники стали подчинять себе все звенья государственного аппарата, политические институты, финансовые потоки и бизнес-структуры, включая теневые и криминальные. Страна тем временем скатывалась в социально-экономическую и общественно-политическую пропасть. Свыше трети населения Киргизии на 2010 год находилось за чертой бедности, поднялись цены на продукты и коммунальные тарифы. Тотальной коррупции на всех этажах власти аккомпанировало масштабное преследование оппозиционных политиков и журналистов. Внутри правящего класса также не было единства, о чем говорили постоянные кадровые перестановки в правительстве, министерствах и местных органах власти. Президент не доверял даже ближайшим соратникам и своими действиями лишь выдавливал их в лагерь оппозиции.

«Точкой невозврата» жизнеспособности бакиевского режима многие эксперты считают второе полугодие 2008 года. Именно в это время произошел ряд знаковых событий, а именно: насильственная смерть оппозиционных журналистов Г. Павлюка и С. Шулембаева, интриги относительно статуса американской базы Манас, арест бывшего министра обороны Киргизии И. Исакова, нецелевое расходование М. Бакиевым многомиллионного российского кредита и целый ряд других коррупционных скандалов [330] . Именно в 2008 году киргизский политолог Н. Омаров отмечал, что К. Бакиев, как и А. Акаев, стал заложником традиционалистской системы отношений, прямо влияющей на его образ мышления и практические действия. Однако «если Акаев в начале своего пути имел внутреннюю убежденность в необходимости демократии для Кыргызстана, то у К. Бакиева, по-видимому, ее нет или явно недостаточно для проведения заявленных реформ» [331] .

Бывший секретарь Совета Безопасности Киргизии М. Ниязов отмечал: «Во власть пришли безответственные люди, не имеющие ни малейшего представления по вопросам государственного строительства, не обладающие элементарной политической и правовой культурой. Их уровень сознания не выходит за рамки семейно-клановых интересов. Свою миссию они видят в обогащении путем пиратского грабежа национальных ценностей» [332] .

Действительно, заявленные Бакиевым остро необходимые социально-экономические преобразования по большей части так и остались на бумаге. Основное внимание уделялось лишь повышению роли президента на всех стадиях процесса принятия решений. Зеркально повторялась история становления, развития и падения режима А. Акаева. Как и его предшественник, К. Бакиев, при внешне эффектно выглядевшей картине своего тотального контроля и абсолютной гегемонии, в реальности с каждым днем утрачивал социальную и политическую базу, превращался в очередного авторитарного диктатора, центрально-азиатского «хана», пытавшегося удержаться у власти путем верхушечных манипуляций.

К весне 2010 года сложились все предпосылки для очередной киргизской «революции» (часто ее называют «дынной революцией»). Это и падение уровня жизни населения, и неспособность властей решать насущные экономические и социальные проблемы, и острое соперничество между северными и южными кланами, и раскол правящей элиты, и нарастание недовольства авторитарными тенденциями президента Бакиева [333] . В целом, сценарий «дынной революции» апреля 2010 года был предопределен теми же факторами, что и события марта 2005 года, когда в результате «тюльпановой революции» был свергнут режим Акаева.

Отдельно следует упомянуть внешний фактор. В годы своего правления во внешней политике Бакиев пытался лавировать между Россией, США и Китаем. Главным камнем преткновения в отношениях Киргизии с ее основными внешнеполитическими партнерами стали военные базы, в первую очередь, база в Манасе, которую Бишкек попеременно обещал отдать в пользование то США, то России.

Форсировал сложную общественно-политическую ситуацию как раз обострившийся конфликт между российским руководством и киргизским президентом, который все больше ориентировался на тесное сотрудничество с США в ущерб России. Были у Москвы и серьезные претензии к бишкекскому режиму в связи с его «желанием» бороться с проходившим по территории республики афганским наркотрафиком. Кремль стали серьезно раздражать внешнеполитические метания киргизских властей, а также способ расходования российской помощи, «приватизированной», как утверждали местные СМИ, семьей киргизского лидера. Для давления на бакиевский режим Москва использовала финансово-экономические рычаги. Особенно неприятным ударом для Бишкека стала отмена льготных таможенных пошлин на поставляемые нефтепродукты. Эти и другие шаги привели к почти 30 % повышению цен на топливо, соответствующему скачку инфляции, а также двукратному повышению тарифов на электроэнергию и отопление.

Массированная информационная атака, развернувшаяся в российских СМИ против режима Бакиева, была воспринята как благоприятный знак оппозицией, которая взяла курс на жесткое противостояние президенту и его клану. Важным шагом в консолидации антипрезидентского лагеря стал проведенный 17 марта 2010 года Народный курултай оппозиции, на котором был создан координирующий орган будущей «революции» — Центральный исполнительный комитет. Возглавила антибакиевскую фронду активный участник «тюльпановой революции», лидер Социал-демократической партии Кыргыстана Р. Отунбаева, которая, в том числе, заявила о приоритете экономических и политических отношений с Россией. Оппозиционеры приняли решение о проведении народных съездов — курултаев в регионах с 7 апреля 2010 года.

Далее события развивались стремительно. Если «тюльпановая революция» 2005 года началась на юге Киргизии, то пожар «дынной революции» в 2010 году заполыхал на севере страны, что неудивительно, учитывая тотальное засилье южан во власти. 6 апреля начались беспорядки в расположенном на севере страны город Таласе. Там был арестован влиятельный оппозиционер и один из лидеров оппозиционной партии «Ата-Мекен» Б. Шерниязов. Однако спустя буквально пару часов несколько тысяч его сторонников окружили местное управление внутренних дел и вынудили отпустить их лидера. Затем протестная масса двинулась к зданию областной администрации и захватила его. Переброшенный из столицы спецназ, используя слезоточивый газ и резиновые пули, отбил здание администрации и освободил местного губернатора, но затем под впечатлением роста численности митингующих укрылся в здании ГУВД. Такие же волнения прокатились по другим городам Киргизии. В Бишкек направились колонны автобусов с агрессивно настроенной молодежью из регионов. В столице к ним присоединились жители бедных окраин города и приехавшие на заработки в Бишкек выходцы из киргизской глубинки.

Понимая всю серьезность сложившегося положения, К. Бакиев постарался не совершать ошибок своего предшественника и уже вечером 6 апреля развернул массовые аресты лидеров оппозиции. Большинство из них было задержано полицией и спецслужбами. Р. Отунбаева, одна из немногих оставшихся на свободе, фактически ушла в подполье. Были отключены российские телеканалы, заблокирован Интернет, а намеченные на следующий день оппозиционные курултаи по регионам запрещены. Однако надежды президента и его окружения затушить недовольство в зародыше не оправдались. Градус неприятия власти у населения достиг максимума, поэтому привычные методы разгона антиправительственных протестов не сработали, а лишь увеличили количество протестующих.

Центром противостояния власти и оппозиции, как и в марте 2005 года, стала столица Кыргызстана — Бишкек. Силовые структуры в основном заняли нейтральную позицию, и только преданный президенту армейский спецназ защищал некоторые государственные здания. Чрезвычайные меры в виде стрельбы боевыми патронами на поражение, санкционированные главой президентской охраны и по совместительству братом президента Ж. Бакиевым, окончательно подорвали легитимность президента. К этому времени оппозиционерам в столице удалось захватить оружие, после чего были взяты штурмом здания парламента, генеральной прокуратуры, государственной телерадиокомпании, резиденции президента и правительства. Армия, милиция и спецслужбы вскоре объявили о переходе на сторону «восставшего народа». Вечером 7 апреля Отунбаева объявила о победе оппозиции. «Дынная революция» свершилась. К. Бакиев с родственниками и приближенными бежал в южные районы Киргизии.

8 апреля 2010 года созданное оппозицией Временное правительство Киргизии объявило, что распускает парламент и забирает себе функции президента и кабинета министров. Премьер-министром — Председателем правительства «Народного доверия», по сути, главой государства, стала Р. Отунбаева. Была приостановлена деятельность Конституционного суда, а на ключевых фигур бакиевского режима выданы ордеры на арест.

При этом ненасильственной эту «революцию» назвать вряд ли возможно. В ходе столкновений в Бишкеке погибло более 80 человек, 1500 были ранены, подверглись разграблению государственные учреждения и бизнес-объекты (магазины, клубы, аптеки и т. д.), принадлежавшие семье Бакиева [334] . Отечественный исследователь С. Чернявский справедливо замечает, что начавшееся после переворота массовое мародерство положило конец эпохе «цветных революций» на постсоветском пространстве, «когда правители отдавали власть легко и почти бескровно. Шумные смены правящей команды «цветочного периода», при которых «избранные народом» президенты недолго цеплялись за кресло и гордо объявляли о нежелании кровопролития, завершились» [335] . Действительно, К. Бакиев отказался добровольно покидать свой пост и попробовал заручиться поддержкой родного юга. Однако его попытка не увенчалась успехом, и 15 апреля он покинул Киргизию.